Будни и праздники Ольвии в VI—I вв. до н. э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Скорее всего, в Нижнем Побужье в процессе колонизации стихийно возникли самостоятельные сельские поселения, а затем их жители влились в состав Ольвийского полиса, многие стали его гражданами и переселились в город. Часть из них продолжала заниматься сельским хозяйством в ближайших окрестностях Ольвии, благодаря чему она получала достаточно продовольствия, а другая часть включилась в ремесленную жизнь или нашла работу на стремительно развивавшемся тогда городском строительстве[29].

В VI-V вв. Ольвия имела оживленные экономические связи с городами Ионии и с полисами на островах Хиос, Самос, Родос, в меньшей степени с Коринфом и Афинами. С середины V в. ведущую роль в торговле Ольвии начинают играть Афины, и после 430 г., когда Перикл предпринял экспедицию в города на Понте Евксинском, Ольвия на некоторое время вошла в Афинский морской союз и платила ежегодный взнос в размере одного таланта[30]. Влияние Афин сказалось на многих сторонах жизни оль-виополитов. В их ионийский диалект, как показывают эпиграфические памятники, проникли аттицизмы, афинские черты наблюдаются в шрифте надписей V в.[31] В городе и на некрополе появились статуи и рельефы афинских скульпторов[32], в строительстве использовались привезенные из Аттики архитектурные детали, и, возможно, некоторые общественные здания построили афинские архитекторы[33]. Из Афин ввозилось огромное количество расписной столовой посуды, и она вошла в парадный сервиз всех сколько-нибудь состоятельных жителей Ольвии.

В IV в. сохраняется ведущая роль Афин в поставках в Ольвию керамики и предметов культуры, вино привозят из Менды и острова Фасоса. Важное место заняла внутренняя причерноморская торговля: с южных берегов Понта, из Гераклеи и Синопы, поступало вино, растительное масло, простая хозяйственная посуда и черепица.

Ольвия поддерживала торговые связи со своими ближними и дальними северными соседями. В обмен на продукты земледелия и животноводства оседлые племена покупали греческие ремесленные изделия, керамические, бронзовые, серебряные и золотые сосуды. Вероятно, одним из средств платежа местных племен были их пленники, которые затем выставлялись на античных рынках рабов. Афины, например, специально покупали скифских стрелков, чтобы использовать их в качестве государственных рабов-полицейских (Aristoph. Lys. 451, 455; Thesm. 1116, 1193; Andoc. III, 5)[34]. Таким образом, Ольвия торговала не только своей продукцией, но и служила посредником между Элладой и племенами Восточной Европы, получая от этого значительную выгоду.

С конца V в. началось новое широкое заселение ольвийской округи; вдоль берегов Бугского, Березанского и Днепровского лиманов появились сельские поселения и отдельные усадьбы. На освоенных обширных землях средний урожай зерновых (пшеница, ячмень, просо) составлял 35-50 тыс. тонн в год, поэтому в урожайные годы Ольвия могла экспортировать хлеб, в котором всегда нуждалась Эллада[35]. В самой Ольвии и на Березани трудилось много ремесленников, изготовлявших керамическую посуду, всевозможные металлические изделия для нужд строительства, сельского хозяйства и рыболовства. Таким образом, Ольвийское государство включало два города — Ольвию и Борисфен, — а также обширную территорию с многочисленными поселениями и усадьбами.

По своему политическому устройству Ольвия была демократической рабовладельческой республикой. Возможно, в отдельные периоды ею управляли тираны и олигархи[36]. В выборах административных органов принимали участие только мужчины — полноправные граждане Ольвии. Они составляли Народное собрание — законодательный орган государства. Этими функциями обладал также постоянно действовавший, избранный гражданами Совет. В нем обсуждались все важнейшие государственные вопросы и затем выносились на народное собрание. Поэтому государственные декреты начинались обычно словами: «Совет и Народ (так кратко называлось народное собрание) постановили...»

Совет наблюдал также за работой исполнительной власти. Ее осуществляли избранные открытым голосованием граждане, входившие в разные коллегии. Высшей среди них была коллегия архонтов из пяти человек. Они руководили прочими коллегиями, следили за состоянием финансов и выпуском денег. Практическими финансовыми вопросами занимались коллегия Семи и коллегия Девяти. Первая вместе с архонтами вносила в Совет предложения об издании почетных декретов в честь особо заслуженных граждан. Военными делами занималась коллегия стратегов из шести человек. Коллегия агораномов наблюдала за порядком в городской жизни; они отвечали за соблюдением правил торговли на рынках и качеством товаров, за правильностью мер и весов, для которых существовали государственные стандарты, за водоснабжение и канализацию[37].

В 332/31 г. к стенам Ольвии подошло войско Зопириона, одного из полководцев Александра Македонского. Ольвия с большим трудом выдержала осаду и заставила отступить большую армию. Для увеличения рядов защитников города и ослабления внутренних социальных противоречий граждане Ольвии приняли чрезвычайные меры: провели кассацию долгов, дали права гражданства проживавшим в Ольвии иностранцам и освободили рабов (Macr. Sat. 1, 11, 33). Следы пожарищ последней трети IV в., обнаруженные при раскопках Западных ворот и в Нижнем городе, вероятно, относятся ко времени осады Зопириона[38].

Вскоре после победы над полководцем Александра Македонского Ольвия вступила в период своего наивысшего расцвета, охватывающий конец IV — первую половину III в. В это время площадь города достигла максимальной величины: 50-55 га, застроились склоны между Верхним городом и его прибрежными частями, были перепланированы целые кварталы и возведены новые храмы и общественные здания. Государство провело денежную реформу и, наряду с массовыми медными, стало выпускать золотые и серебряные монеты[39].

В последней трети III в. в Ольвии наступила долгая полоса затяжного кризиса. Наряду с экономическими затруднениями и военной угрозой со стороны соседей, в конце III в. Ольвию постигла природная катастрофа: оползень уничтожил множество домов в Террасном и Нижнем городе и лишил крова и состояния многие ольвийские семьи[40]. В конце III-II вв. изменилось более или менее стабильное окружение Ольвии. На территорию Скифии мигрировали новые племена и стали угрожать нашествиями всем греческим полисам Западного и Северного Причерноморья.

Этот период окончился в середине I в. полным уничтожением города нашествием гетов. Тексты декретов III-II вв. (в честь Протогена, Антестерия, Никерата и др.) свидетельствуют об огромном имущественном неравенстве ольвиополитов, о бедственном положении городских финансов, о голодных неурожайных годах, о раздорах среди граждан, о недостатке средств на ремонт общественных зданий и оборонительных сооружений. Эти трудности усугублялись постоянной угрозой нападения сарматов, галатов, скифов и других воинственных племен, хлынувших в Северное Причерноморье. Иногда от них удавалось откупиться дарами, иногда приходилось вступать в кровопролитные сражения[41].

В результате всего происшедшего сельское хозяйство и ремесла в Ольвийской округе пришли в упадок. Государство лишилось своей важнейшей основы — товарного производства сельскохозяйственной продукции и не всегда даже могло обеспечить себя продовольствием.

В середине II в. Ольвия оказалась в зависимости от скифского государства, находившегося в Крыму. Об этом свидетельствуют монеты, на которых в сочетании с названием Ольвии стоит имя скифского царя Скилура. В последние годы II в. Ольвия освободилась от скифского протектората в результате победоносной войны Херсонеса со скифами. Вскоре Ольвия вместе с Херсонесом и Боспором вошла на правах автономного города в состав державы понтийского царя Митридата VI Евпатора[42]. Присланные им отряды воинов защитили Ольвию от набегов варваров. Царь объединил многие греческие государства в борьбе против Рима. Но римляне победили Митридата, и он в 63 г. покончил жизнь самоубийством в Пантикапее.

После смерти Митридата варвары несколько раз врывались в Ольвию. Город постепенно опустевал и был окончательно разорен гетами между 55 и 48 гг. Предводитель гетов Буребиста со своим войском, состоявшим из племен Днестро-Дунайского междуречья, опустошил многие греческие полисы Западного Причерноморья и дошел до Ольвии. К тому времени она стала совсем небольшим городком, изнуренным варварскими набегами. Поэтому завоеватели легко захватили Ольвию и полностью разграбили и разрушили ее. Уцелевшие ольвиополиты покинули город и, по-видимому, переселились на нижнеднепровские поселения[43].

Жизнь на развалинах Ольвии возобновилась через несколько десятилетий, когда римляне покорили гетов. Вернувшиеся греки возродили город с традиционными полисной структурой и основными органами управления. Государственные декреты вновь стали издаваться от имени Совета и Народа. Городская экономика стабилизировалась, начиная со второй половины I в. н. э., наладились торговые связи с эллинскими городами, возобновилась чеканка монет, отстроились оборонительные стены. Они защищали Ольвию от постоянной угрозы со стороны скифов и сарматов. Как и прежде, от них либо откупались подарками и данью, либо вступали с ними в сражения.

В заново сформировавшееся общество граждан, наряду с потомками ольвиополитов, вошли эллинизированные представители местных ираноязычных племен, у которых ольвиополиты укрывались во времена нашествия гетов. Это можно заключить по заметному количеству ираноязычных имен в ольвийских надписях первых веков нашей эры. Однако, судя по материальной культуре Ольвии, носители этих имен ощущали себя эллинами, говорили по-гречески, почитали эллинских богов и в быту мало отличались от потомственных ольвиополитов.

В 95 г. н. э. Ольвию посетил оратор Дион Хрисостом. Он намеревался написать большое сочинение о гетах и хотел из Ольвии добраться до мест их обитания, чтобы увидеть их своими глазами. История же Ольвии интересовала оратора потому, что ее прошлое было связано с опустошительными походами вождя гетов Буребисты.

Через несколько лет Дион рассказал о своем пребывании в Ольвии в «Борисфенитской речи». Он произнес ее перед жителями малоазийского города Пруса, а затем включил в обширное собрание своих сочинений. В этой речи содержится единственное сохранившееся письменное упоминание о гетском разгроме Ольвии и о прекращении жизни в городе на несколько десятилетий. Это подтверждается отсутствием на городище культурного слоя второй половины I в. до н. э.

Дион кратко, но выразительно, описал внешний облик Ольвии и ее жителей. Прибрежная часть города оказалась частично заболоченной, частично затопленной водами Гипаниса, образовавшего лиман. Дома ольвиополитов были небольшими и бедными, а в храмах не сохранилось ни одной неповрежденной статуи. Ольвия занимала небольшое пространство по сравнению с ее прежней территорией, так что руины старых оборонительных стен и башен стояли далеко за пределами новых низких и непрочных городских стен. Во время частых нападений варваров городские ворота запирались, и на стене поднимался боевой знак. Мужское население находилось в состоянии постоянной боевой готовности. Ольвиополиты носили скифскую одежду с шароварами и говорили по-гречески с местным акцентом. Но при этом они хранили старые эллинские обычаи, поклонялись греческим богам и особенно любили «Илиаду» Гомера.

После гетского разгрома Ольвия достигла наибольшего благополучия уже после посещения Диона Хрисостома — во второй половине II — первой трети III в. В это время здесь стоял римский гарнизон, защищавший город от набегов варваров. Некоторое время Ольвия входила в состав римской провинции Нижняя Мезия и подчинялась ее римскому наместнику. Таким образом, Ольвия оказалась крайним северо-восточным форпостом Римской империи. Благодаря этому сюда проникли некоторые элементы провинциальной римской культуры. Ольвиополиты познакомились с латинским языком, но в целом Ольвия всегда оставалась греческим городом.

Во второй половине III в. римский гарнизон покинул Ольвию, когда Римская империя оказалась не в состоянии удерживать свои столь дальние рубежи. Следы больших пожарищ на городище показывают, что Ольвия уже не могла самостоятельно отражать набеги варварских племен. Жизнь в городе угасала и окончательно прервалась в третьей четверти IV в. н. э. вместе с наступлением общего заката античной эпохи древней истории[44].

2. ОБЩИЙ ВИД ГОРОДА

Ольвия находилась на правом высоком берегу Гипаниса. Ее территория имела треугольную форму (рис. 5) и четко разграничивалась на три части: Верхний город, лежавший примерно на 40 м выше современного уровня Бугского лимана, Нижний город в прибрежной полосе реки и расположенный между ними Террасный город на склонах, амфитеатром охватывающих Нижний город.

Колонисты выбрали для Ольвии стратегически очень выгодное место. Отсюда на далекое расстояние просматривались окрестности со стороны степи и со стороны реки. Глубокие балки (совр. Заячья и Северная) составляли естественную линию обороны с напольной стороны, а с востока подход к Ольвии затрудняла широкая река. Ее солоноватые воды оказались непригодными для питья, но на пространстве Нижнего города выходило несколько источников хорошей пресной воды, и это также сыграло существенную роль при определении места для колонии.

По мнению древних греков, для того, чтобы называться городом, надлежало иметь несколько самых необходимых построек. Павсаний (X, 4, 1), описывая Панопей в Фокиде, говорит, что, хотя панопейцы посылают своих представителей на всефокидское собрание, их селение нельзя назвать городом, поскольку там нет «ни правительственных зданий, ни гимнасия, ни театра, ни площади, ни центрального водоема». Ольвия обладала всем перечисленным Павсанием.

Центральная площадь — агора, — судя по археологическим находкам, существовала уже во второй половине VI в., а в первой половине V в., как пишет Геродот (IV, 78), по ней прогуливался скифский царь Скил. На агоре находился большой каменный водоем, прекрасная кладка которого сохранилась до сих пор[45]. В ольвийских надписях упоминаются гимнасий[46], театр[47], правительственные здания: экклесиастерий[48] и гептадейон[49]. В экклесиастерии собирался Совет и народное собрание, в гептадейоне заседала коллегия Семи, один из важнейших органов исполнительной власти.

Подобно большинству греческих городов, Ольвия органично вписывалась в окружающий ландшафт. Перед многочисленными кораблями, прибывавшими из Средиземноморья и Причерноморья в IV—III вв., открывался широкий вид процветающего города (рис. 6). Корабли входили в благоустроенный порт, разделенный, как было принято тогда, на две гавани — для торговых и военных кораблей[50]. Неподалеку находились складские строения для товаров, оптовый (δείγμα) и рыбный рынки[51], затем невысокие дома в один-два этажа и узкие улицы заполняли Нижний город и поднимались на Террасный. Однообразную застройку последнего оживлял лишь театр (рис. 7). Панораму венчали храмы и общественные здания, высившиеся в Верхнем городе. Все это опоясывали каменные стены с башнями[52].

В VI в., когда прилегающие к городу степи еще оставались почти не заселенными, Ольвии хватало естественных рубежей, затруднявших подход к ней. В V в. их оказалось недостаточно, поэтому началось строительство стен и башен. О них упоминается в новелле о скифском царе Скиле (Hdt. IV, 78-79). Рассказывая о пристрастии Скила, грека по матери, посещать Ольвию и вести там эллинский образ жизни, Геродот написал, что царь оставлял свое войско за стенами города, а ворота приказывал запирать. Когда же кто-то из ольвиополитов пожелал показать скифам, как их царь поклоняется греческим богам, то нескольких скифов провели на башню, и они оттуда наблюдали дионисийскую процессию с участием Скила.

Первоначально оборонительные сооружения строились только со стороны степи, и лишь в III в. круг стен сомкнулся, защитив также прибрежную часть города. Видимо, раньше не приходилось ожидать нападения со стороны реки, но затем местные племена стали атаковать Ольвию и с этой стороны, особенно зимой, когда Гипанис покрывался льдом[53].

Археологи раскрыли остатки оборонительных стен, Северных и Западных городских ворот. Безусловно, существовали ворота и с приречной стороны, откуда ввозили и вывозили товары с пристани. Ворота фланкировались двумя прямоугольными башнями, их верхние края венчали зубцы (рис. 8). Толщина стен составляла примерно 4 м; их высота, судя по данным античной фортификации, могла достигать 10 м, а башни возвышались на 12-15 м.

[29] Давня історія України... С. 302.

[30] Латышев В. В. Исследование об истории и государственном строе Ольвии. СПб., 1887. С. 45-47; Карышковский П. О. Ольвия и Афинский союз / / МАСП. 1960. № 3. С. 57-101; Виноградов Ю. В. Указ. соч. С. 132.

[31] Виноградов Ю. В. Указ. соч. С. 130.

[32] ІРЕ I2 № 99; НО № 65; Соколов Г. М. Античное Причерноморье. Л., 1973. № 21; Лесницкая М. М. Античная мраморная стела из Одесского археологического музея // КСИА. 1976. № 145. С. 23-27.

[33] Карасев А. Н. Раскопки Ольвийской агоры в 1967-1969 гг./ / КСИА. 1972. № 130. С. 39.

[34] Доватур А. И. Рабство в Аттике в VI-V вв. до н. э. Л.. 1980. С. 48-49, 82.

[35] Крыжицький С. Д., Щеглов О. М. Про зерновий потенціал античних держав Північного Причорноморья / / Археологія. 1991. № 1. С. 54.

[36] Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 109-125; 217-220.

[37] Латышев В. В. Указ. соч. С. 256-301: Рубан В. В. Магістратура агора-номів в Ольвії / /Археологія. 1982. № 39. С. 39-40.

[38] Крыжицкий С. Д., Лейпунская Н. А. Ольвия... С. 28.

[39] Леви Е. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985; Карышковский П. О. Монеты Ольвии. Киев, 1998.

[40] Крыжицкий С. Д., Крапивина В. В. Четверть века раскопок Ольвии // Летопись Причерноморья. Вып. 1. Херсон, 1999. С. 17.

[41] IPE 2 № 32, 34; Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 250-262.

[42] Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 250-262.

[43] Давня історія України... С. 396.

[44] Давня історія України... С. 395-411, 465-466.

[45] Леви Е. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С. 88-113; 123-124.

[46] IPE I2 № 40. См. также главу «Гимнасий».

[47] IPE I2 № 25; НО № 28. Виноградов Ю. Г. Декрет в честь Антестерия и кризис Ольвийского полиса в эпоху эллинизма // ВДИ. 1984. № 1. С. 56-57. См. главу «Праздники и жертвоприношения».

[48] IPE I2 № 24. Некоторые исследователи полагают, что под экклесиастерием подразумевалась часть агоры, где проходили народные собрания. См. об этом в главе «Торговля и деньги».

[49] Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 56-57.

[50] Торговая гавань упоминается в надписи: IPE I № 79, ольвийские военные корабли — в декрете в честь Антестерия (Виноградов Ю. Г. Указ соч. С. 57). Место гавани и припортовых складов определено во время подводных исследований (Крыжицкий С. Д. Ольвия. Историографическое исследование архитектурно-строительных комплексов. Киев, 1985. С. 100).

[51] IPE I2 № 32. См. Приложение № 9.

[52] Далее архитектурный облик города описывается на основании археологических исследований и реконструкций А. Н. Карасева, С. Д. Крыжицкого, Е. И. Леви и А. С. Русяевой. См. их работы: Карасев А. Н. Монументальные памятники теменоса / / Ольвия. Теменос и агора. М.; Л., 1964. С. 27-130; Карасев А. Н. Леви Е. И. Ольвийская агора // CA. 1958.№4. С. 127-143; Леей Е. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985; Крыжицкий С. Д. Указ. соч.; Он же. Архитектура античных государств Северного Причерноморья. Киев, 1993; Русяева А. С. Исследования Западного теменоса Ольвии (предварительные итоги) // ВДИ. 1991. № 4. С. 123-138.

[53] В декрете Протогена упоминается о таких зимних набегах варваров. См. Приложение № 9.