Будни и праздники Ольвии в VI—I вв. до н. э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еще один вид сурового наказания — обращение в рабство преступивших закон вольноотпущенников и лиц, незаконно выдававших себя за граждан. Государство и сами граждане не были заинтересованы в расширении состава гражданской общины, члены которой пользовались всей полнотой прав и различными привилегиями. Поэтому находилось немало желавших опротестовать в суде гражданские права того или иного лица. Об обращении в рабство вольноотпущенника в Ольвии известно на примере семьи философа Биона Борисфенита (Diog. Laert. IV, 46). Проступок отца повлек в обращение в рабство не только его самого, но и детей. Возможно, в Ольвии, как и в Афинах, дети казненных граждан расплачивались за преступления родителей лишением гражданства.

В ряде случаев подсудимого наказывали ограничением гражданских прав. Например, запрещали выступать в народном собрании, подавать жалобы в суд, занимать определенные должности и пр. Если виновный продолжал незаконно пользоваться отобранными у него правами, его приговаривали к более тяжелому наказанию вплоть до смертной казни.

Большинство судебных приговоров ограничивалось наложением денежных штрафов различной величины или конфискацией имущества. В ряде случаев размер штрафа определялся законом. Так, по ольвийскому закону о деньгах у продавца, торгующего на иноземные монеты, конфисковался весь товар, а покупатель расплачивался штрафом в размере цены приобретенного товара[356]. Если осужденный не выплачивал назначенный судом штраф, то выигравший дело имел право захватить имущество своего противника. Нередко имущество отнималось на большую сумму, чем следовало по штрафу, в результате чего возникали новые судебные иски.

В греческих судах постоянно рассматривались дела о нарушении разных законов. Особенно часто разбирались иски, связанные с претензиями на наследство (Isocr. XIX; Dem. XLIII, XLIV)[357]; судьи выносили решения о всевозможных денежных спорах (Dem. XLIX; Isocr. XVII, XXI), слушали жалобы на злоупотребления опекунов (Dem. XXVII, XXVIII), на незаконное возбуждение дела (Dem. XXXII, XXIII; Isocr. XVIII) или неправомерность иска (Dem. XXXVII, XXXVII), на лжесвидетельства (Dem. XXIX, XLV, XLVI, XLXVII), на избиение одного гражданина другим (Dem. XXI, LIV; Isocr. XX).

Особую группу дел представляли жалобы, связанные с морской торговлей. От нее во многом зависело благосостояние Ольвийского государства, и поэтому оно должно было заботиться о быстром и справедливом разрешении подобных споров. В IV в. афинское законодательство обогатилось рядом законов, облегчающих судопроизводство по подобным искам[358]. Вероятно, и в Ольвии появились сходные законы. Например, о внеочередном рассмотрении таких жалоб в сезон судоходства и вынесении решения по ним не более, чем через месяц после подачи иска, о праве иноземных купцов защищать свои интересы в местном суде, о равной защите прав местных и чужеземных купцов и судовладельцев. Морские займы, в отличие от прочих, обязательно оформлялись письменным соглашением в присутствии свидетелей. Текст соглашения сторон скреплялся подписями кредитора и получившего деньги, а также свидетелей, после чего его сдавали на хранение доверенному лицу, обычно трапезиту. Этот документ непременно требовался в суде при разрешении спора о возвращении займа для морской торговли[359].

В заключение отметим, что о суде в Ольвии сохранилось наибольшее количество источников по сравнению с другими городами Северного Причерноморья. Только в Ольвии обнаружены здание дикастерия и псефы для голосования, а надписи с упоминанием суда более многочисленны, чем в прочих полисах северной части греческой ойкумены. Все это в сочетании с сообщениями древних авторов о греческой юриспруденции позволяет осветить одну из существенных сторон жизни населения Ольвии.

10. ЕЖЕДНЕВНЫЕ ЗАНЯТИЯ И ДОСУГ МУЖЧИН

Среди мужского взрослого населения Ольвии выделялась привилегированная группа граждан, обладавших всей суммой прав и властью в полисе. Другую группу составляли неполноправные свободные жители; среди них были поселившиеся здесь греки из других государств, вольноотпущенники и представители местных племен. В третью группу входили бесправные рабы, принадлежавшие хозяевам из двух первых сословий.

Чаще всего в письменных и эпиграфических источниках упоминаются граждане Ольвии. Наличие рабов засвидетельствовано несколькими граффити, начиная с VI в.[360], а также записями в трудах Диогена Лаэртского и Макробия. Оба они упомянули не только рабов, но и неполноправное население. Диоген (IV, 46) сообщил, что философ Бион Борисфенит и его отец пребывали в рабстве, а затем стали вольноотпущенниками. Макробий в «Сатурналиях» (I, 11, 33) написал о том, как ольвиополиты во время осады города Зопирионом освободили рабов и дали гражданские права неполноправным жителям, чтобы те встали на защиту государства. О рабах и иностранцах в Ольвии говорится в декрете Протогена.

Свободные мужчины в Ольвии, как и в других греческих полисах, проводили большую часть времени вне дома. Они занимались, главным образом, ремеслом и торговлей, а богатые — управлением своим имуществом. Вероятно, в Ольвии жили также и земледельцы, чьи поля находились вблизи города. Значительное время ольвийские граждане посвящали исполнению всевозможных государственных, общественных и религиозных обязанностей. Досуг мужчины также в основном проводили не в собственном доме.

В повседневной жизни мужчины дома лишь спали, завтракали утром и обедали вечером. Домашним хозяйством занималась жена вместе с дочерьми и рабами, однако любой важный вопрос решал глава семьи, обычно отец, безраздельно властвовавший над всеми членами семьи и слугами. Он был хозяином всего имущества и единовластно распоряжался им до самой смерти, что нередко вызывало раздражение взрослых детей[361].

Известно, например, как сыновья драматурга Софокла, дожившего до 90 лет, хотели установить над ним опеку, объявив отца выжившим из ума. Однако когда Софокл прочел перед судьями отрывок из своей новой трагедии, в этом иске его детям было отказано. Сыновьям Перикла и их женам не нравилось, как он распоряжался большим семейным состоянием, поскольку они не могли позволить себе ничего лишнего (Plut. Per. 16).

Повседневная жизнь ольвийских граждан была тесно связана с выполнением всевозможных государственных обязанностей. Все без исключения полноправные ольвиополиты могли принимать участие в народном собрании, выступать на нем со своими предложениями, одобрять или критиковать предлагаемые постановления, а также кандидатуры на те или иные должности. Сохранившиеся декреты свидетельствуют о том, что народное собрание решало вопросы внешней политики и общественной безопасности Ольвии, ее внутреннего управления и организации городского хозяйства; граждане избирали магистратов и голосовали за различные постановления относительно отдельных лиц, принимали законы о денежном обращении, торговле и др. Как и в других греческих полисах, народное собрание называлось экклесией[362]. От имени народного собрания и избранного им Совета издавались всевозможные декреты[363]. Эти два органа осуществляли законодательную власть.

В таком небольшом городе, как Ольвия, почти все граждане знали друг друга, поэтому участие в народном собрании, где выступали и избирались известные всем лица, решались затрагивавшие всех животрепещущие вопросы, представляло непосредственный и живой интерес для каждого гражданина. Без особенной натяжки на ольвийское народное собрание можно перенести слова Сократа о том, что, подобно афинскому, оно состояло в основном «из суконщиков, сапожников, плотников, кузнецов, земледельцев, купцов, рыночных торговцев» (Xen. Mem. III, 7, 6). Возможно, в эллинистический период, когда в Ольвии сузился круг лиц, могущих претендовать на ключевые государственные должности, и когда вообще во всех греческих полисах большинство граждан стало больше интересоваться частной, а не общественной жизнью, ольвиополиты стали меньше уделять внимание участию в народных собраниях. Однако сама возможность быть их полноправным членом, конечно же, продолжала высоко цениться, поскольку выделяла гражданина из числа прочего, большего по численности населения государства: женщин, детей, вольноотпущенников, рабов и чужестранцев, временно или постоянно живших в Ольвии.

Раз в год на специальном собрании граждане избирали исполнительную власть — городских магистратов сроком на один год, причем повторное избрание на следующий срок в классический период считалось недопустимым. Это правило стало нарушаться, начиная с III-II вв.[364] Главные административные функции осуществляла коллегия архонтов, руководившая деятельностью других коллегий. Так, военными делами ведала коллегия стратегов, финансовыми — коллегия Семи или Девяти, за правильностью торговли и городским благоустройством наблюдали коллегии агораномов и астиномов. В чрезвычайных случаях ольвиополиты выбирали разные коллегии для решения внезапно появлявшихся проблем. Например, во время голода и неурожая избиралась коллегия ситонов, заботившихся о покупке хлеба и раздаче его гражданам — даром или по умеренным ценам[365]. Ситонами становились состоятельные граждане, потому что при выполнении своих обязанностей они вкладывали в порученное им дело собственные средства. Высокий имущественный ценз считался необходимым и для тех, кто ведал общественными финансами. Однако, по крайней мере в классический период, когда множество магистратур менялось ежегодно, в число их исполнителей входило значительное число граждан, поэтому многие ольвиополиты участвовали в государственной жизни не только как члены народного собрания, но и как деятельные участники городского управления.

Заметное место в жизни ольвиополитов занимал суд. Избранные народом судьи и присяжные разбирали многочисленные тяжбы местных жителей и приезжих. На судебные заседания сходилось немало людей — дать свидетельские показания, поддержать или, наоборот, опорочить одну из тяжущихся сторон. Деятельность ольвийского суда описана в специально посвященной ему главе. Здесь же стоит подчеркнуть, что многие ольвиополиты постоянно в том или ином качестве имели дело с судом, чаще всего в роли слушателей громких дел или сочувствующих своим друзьям и знакомым.

Жители Ольвии постоянно исполняли различные религиозные обряды, связанные с городскими или домашними культами богов[366]. Многие граждане избирались жрецами, иногда становились ими по жребию и даже покупали эту должность. Особым почетом пользовался избиравшийся ежегодно верховный жрец бога Аполлона Дельфиния; этой должности добивались многие видные граждане Ольвии, например, Протоген. Греческие обычаи не возбраняли служить жрецом сначала одному, а затем и другому богу. Так, в III в. ольвиополит Агрот исполнял функции жреца Афродиты, Плутона и Коры и по окончании срока жречества поставил им алтари с надписями[367]. В иных случаях благодарственное приношение божеству после исполнения функции жреца было более скромным. Современник Агрота принес Гефесту чернолаковый канфар с надписью «Гейрогейтон Гефесту, исполнив обязанности жреца, посвятил»[368].

Но, конечно, у большинства мужчин в ежедневной жизни основное место занимала та или иная работа. Археологические находки, хотя и представляют всевозможные сведения об этом, но все же не отражают всего многообразия занятий ольвийского населения. Ведь от некоторых видов работ не сохраняется никаких следов, например, от шитья парусов для кораблей, деятельности матросов, цирюльников, банщиков.

Для характеристики профессионального состава жителей Ольвии, наряду с материальными и эпиграфическими источниками, следует привлечь сочинения древних авторов, описывающих другие греческие города. Античные философы выделили основные типы занятий, необходимые для существования государства. Аристотель в «Политике» (IV, 3. 11; 1290в—1291а) назвал четыре основных рода занятий населения. Подобно прочим греческим мыслителям, на первое место он поставил земледелие как труд не только первоочередной важности, обеспечивавший основные жизненные потребности, но и наиболее достойный гражданина. По словам Ксенофонта, излагавшего взгляды своего учителя Сократа, земледелие облагораживает характер человека и побуждает защищать свою страну от врагов, в то время, как ремесленники могут спокойно взирать на разграбление хоры, укрываясь за стенами города и ничего не теряя из своего добра (Xen. Oic. V, 1-17).

На второе место философы ставили занятия ремеслами, «без которых, — как писал Аристотель, — невозможно само существование государства». Третье место в классификации философов занимала оптовая и розничная торговля, четвертое — наемные рабочие и военные.

Как уже говорилось, в Ольвии жила какая-то часть земледельческого населения. Это были хозяева участков, расположенных близ города, крупные землевладельцы, имевшие дома и в городе и в своем имении, а также бедняки, нанимавшиеся на сезонные сельскохозяйственные работы.

По объему находок на ольвийском городище ведущую роль играют строительные остатки жилых домов и общественных зданий. Они дают возможность получить представление о профессиях ольвиополитов, связанных со строительством. Надписи из метрополии с текстами строительных отчетов, перечисляющих траты на труд различных специалистов, помогают понять свидетельства безмолвных руин древних зданий.

Строительство в Ольвии велось в основном из сырцового кирпича, местного камня и дерева. Для добычи камня требовалось большое число рабочих на каменоломнях. В декрете Протогена говорится, что камень для строительства и ремонта оборонительных стен доставляли на частных и государственных транспортных судах, — следовательно, каменоломни находились достаточно далеко от города. Возчики камня на телегах везли его из каменоломни на корабль и из ольвийского порта к месту строительства. Крупные детали (например, большие блоки или барабаны колонн), которые вытесывали для храмов и оборонительных сооружений, перевозили на специальных, особо прочных телегах, и для доставки такого груза приходилось иногда ремонтировать и укреплять дорогу[369].

Наряду со строительными деталями, каменотесы изготовляли ряд предметов бытового и хозяйственного назначения. В Ольвии найдены каменные ступы для приготовления крупы и муки, зернотерки, жернова, корыта и кормушки для скота, рыболовные грузила, точильные бруски и оселки (рис. 53). Для похоронных обрядов каменотесы делали саркофаги, надгробные памятники и склепы, обнаруженные при раскопках ольвийского некрополя.

Среди представителей этой достаточно распространенной в античном мире профессии в Ольвии были мастера высокого класса. Они работали не только на местном (песчаник, известняк), но и на привозном материале: из белого мрамора ваяли стелы и резали на них декреты народного собрания, посвятительные и надгробные надписи. Многие из них дошли до наших дней целыми, но чаще фрагментированными. В настоящее время опубликовано более 500 ольвийских лапидарных надписей. Их число постоянно увеличивается благодаря работам археологов. В ряде ольвийских декретов оговаривается вопрос об оплате труда резчиков надписей[370]. Некоторые ольвийские камнерезы умели также ваять скульптуры и рельефы. Ими выполнены, например, упомянутая выше скульптура Аполлона, стоявшая в гимнасии у колодца, рельеф на стеле ситонов (рис. 24), антропоморфные надгробия.

В античности скульпторы, как и другие мастера изобразительного искусства, рассматривались не как представители особой профессии, но как ремесленники высокого класса. Лишь немногим из них удавалось заниматься исключительно созданием произведений искусства. Основная же масса зарабатывала на жизнь различными работами, входившими в арсенал данного ремесла.

Возвращаясь к строительству в Ольвии, которое достигло наивысшего расцвета в IV—III вв., назовем еще несколько необходимых для этого профессий, известных по строительным отчетам того времени: изготовители сырцовых кирпичей, столяры, плотники, кузнецы, маляры и штукатуры, пильщики. Находки в Ольвии подтверждают существование в городе всех этих мастеров.

От изделий столяров, плотников и пильщиков почти ничего не сохранилось, но анализ строительных остатков и письменные источники позволяют представить сферу их деятельности. Основную массу дерева для строительства и прочих деревянных поделок Ольвия получала из лежавшей поблизости Гилей. Оттуда поступал не только лес, но и древесный уголь, необходимый для отопления с помощью жаровен и для многих ремесел, в первую очередь, металлообрабатывающего.

Столярные и плотницкие работы, вероятно, выполняли одни и те же люди. При строительстве зданий они изготовляли стропила и балки, лестницы, межэтажные перекрытия, двери. В Ольвии сохранились лишь проемы для дверей и гнезда в камне, куда вставлялись деревянные балки.

Поскольку плотник сооружал основу для крыши и балки при строительстве стен из сырцового кирпича, он обычно умел класть черепицу и строить сырцовые стены. Это видно из строительных надписей, в которых за эти виды работ нередко выписывается оплата одному и тому же лицу. Например, уроженец Делоса Фаний умел делать кесоны для потолка и двери для храма, и одновременно строил кирпичные стены, а Евфранор клал черепицу на крыше и соорудил дверь из пальмового дерева[371].

[356] См. Приложение № 3.

[357] Показательно, что подобным искам посвящены 11 из 12 сохранившихся речей Исея.

[358] Глускина Л. М. Указ. соч. С. 441.

[359] Подобные письменные обязательства стали важным шагом к появлению в эллинистический период различных документов, имевших юридическую силу. Ранее свидетельским показаниям придавали решающее значение по сравнению с письменным соглашением.

[360] Яйленко В. П. Человек в античной Ольвии // Человек и общество в античном мире. М., 1998. С. 92-109. Автор статьи считает, что в архаический период в Ольвии было кабальное рабство, т. е. за долги могли обратить в рабство даже гражданина.

[361] Lacey W. К. The Family in Classical Greece. New-York, 1984. P. 21.

[362] IPE F № 32; НО № 28, 47.

[363] IPE F № 40, 51, 52, 57, 59, 63, 94, 181, 183, 188, 199, 258, 279, 289, 325; НО № 24-28.

[364] Виноградов Ю. Г. Политическая история Ольвийского полиса VII—I вв. до н. э. М., 1989. С. 220.

[365] О деятельности этой коллегии см. в главе «Торговля и деньги».

[366] В этой книге не рассматривается обширная и специальная тема о религии в Ольвии. См. об этом в кн.: Русяева А. С. Религия и культы античной Ольвии. Киев, 1992. Частично мы коснулись религиозной жизни ольвиополитов в главе «Городские праздники и жертвоприношения».

[367] НО № 68, 70.

[368] Яйленко В. П. Граффити Левки, Березани и Ольвии / / ВДИ. 1980. № 3. С. 79.

[369] Кузнецов В. Д. Ремесленники Элевсина // ВДИ. 1989. № 3. С. 131.

[370] НО №35, 36, 45.

[371] Кузнецов В. Д. Указ. соч. С. 133; Burford Α. Craftsmen in Greek and Roman Society. New-York, 1972. P. 99-100.