Я хочу, чтобы она представляла себе каждый удар, который я получал, и чувствовала вину.
— Я была ребенком. Ты не знаешь, каким Дик-Мудак был со…
— Как и мы, Хонор. Грёбанные дети. И она — вы обе — оставили нас с ним. Я, чёрт возьми, мог это вынести, но Нейт и Лайл? Было плохо, когда ты была рядом, но как только ты ушла? Мы… — я замолкаю. Почему я вываливаю всё это на неё? Она, блядь, этого не заслуживает. Наши жизни принадлежат только нам, и теперь, когда всё это дело вот-вот закончится, это, чёрт возьми, не её дело. — На хуй всё это. Нейт. Лайл. Мы уходим. Сегодня последний вечер. Никаких завтра. Я сообщу в депозитарий, чтобы тебе заплатили деньги. У твоей мамы закончились деньги нашего отца, и я надеюсь, тебе понравится тратить наши. Я надеюсь, что эти деньги принесут тебе то счастье, которого ты заслуживаешь. Желаю тебе приятной жизни.
Нейт и Лайл спешат одеться. Я, конечно, потом от них наслушаюсь об этом, но кровь гуще воды. Братство превыше всего. Это прекрасно. Они могут злиться, как им заблагорассудится, но мне больше не нужны никакие напоминания, никакие золотые обещания, никакое притворство, что каким-то образом всё наладится. Этого не может быть и никогда не будет.
Остальные всё ещё застегивают ремни и натягивают рубашки, когда я захлопываю за нами дверь. Когда за нами, наконец, приезжает лифт, Хонор всё ещё не вышла из комнаты.
Часть меня думала, что она попытается остановить нас. Этот факт только подтверждает мою точку зрения.
Блядь.
17. Полумесяц
Хонор
Тяжело слышать гневные слова. Слышать их, когда ты знаешь, что это неправда и когда в их основе лежит глубокая, мучительная обида, — это разрушительно.
У моей мамы было много качеств, но ни одно из них не было плохим. Килиан выставляет её эгоистичной женщиной, которой всегда было всё равно, но он не знает, что произошло на самом деле. Всё, что он знает, — это то, что Дик придумал, чтобы насмехаться над своими сыновьями и подорвать их доверие к миру ещё больше, чем у него самого.
Когда Килиан, Нейт и Лайл выходят из комнаты, которая стала такой важной частью моей жизни, они оставляют меня опустошённой и совершенно потерянной.
Мне требуется много времени, чтобы собрать себя по кусочкам и одеться. Мой лифчик порван, а на блузке осталось всего две пуговицы, но я кутаюсь в них, как могу. Куда подевались мои трусики? Мне просто придётся поплотнее запахнуть свой свитер.
Я задерживаюсь в комнате двадцать восемь, зная, что это последний раз, когда я вижу это место. Трудно определить, какие воспоминания я хочу оставить, уходя. Вначале я была напугана, но смирилась с тем, что сделаю всё возможное, чтобы изменить свои обстоятельства. По иронии судьбы вселенная вернула Лайла, Нейта и Килиана в мою жизнь и показала мне, что сделали с ними годы, проведённые с их отцом. Переживания, которые не должны были доставлять мне удовольствия, что-то разбудили во мне. То, что мы были вместе, тоже изменило их, или, по крайней мере, мне так показалось.
Натягивая свитер, я смотрю на кровать и кресло — места, где я потеряла свою невинность и осознала собственную силу, места, где я испытала жестокость и уязвимость трёх мужчин, которых когда-то любила.
Трёх мужчин, которых я всё ещё люблю.
И я понимаю, что жалею только о том, что расторгла контракт. Тогда я не знала того, что знаю сейчас. Я и представить себе не могла, что буду чувствовать то, что чувствую. Я и представить себе не могла, что когда-нибудь захочу большего. Они заплатили за моё тело, но, взявшись за дверную ручку, я понимаю, что отдала бы им своё сердце бесплатно.
Мне было бы легко поверить во все полные ненависти слова, которые срывались с губ Килиана, и не обращать внимания на их взгляды, когда они уходили. Я могла бы притвориться, что между нами ничего нет, взять деньги и начать жить так, как я планировала, никогда не оглядываясь назад.
Было бы проще проигнорировать свои чувства и их горечь и оставить прошлое в прошлом, потому что, заставив их посмотреть правде в глаза, они не смогут продолжать отношения со своим отцом.
Семья была для меня всем, но моя мама была доброй и любящей. Она всегда ставила меня на первое место. После нашего отъезда у братьев Астон остался только бессердечный, жестокий Ричард, который научил их любви и привязанности. Неудивительно, что они так мучаются.
Следует ли ожидать, что они будут так же преданы своему отцу, как я была предана своей матери?
Нет!
Это слово взрывается в моей голове с такой же яростью, с какой кулак Дика врезался в нежную плоть моей мамы. Дик Астон не заслуживает преданности от своих сыновей. Он не заслуживает больше ни минуты их внимания или притворства в отношениях отца и сына, если они вообще ещё существуют.
Они заслуживают того, чтобы кто-то любил их такими, какие они есть, и я хочу быть таким человеком. Я пыталась показать им, как это могло быть, когда мы были вместе в моей квартире. Но как только мы вернулись в клуб «Скарлетт», всё, казалось, было забыто.
Когда я открываю дверь в коридор, мне снова кажется, что я делаю шаг в новую жизнь.
Уйти — это самый простой путь, но я готова к трудностям. Это должна быть я, потому что я единственная, кто избежал Дика и его злобы. У меня был шанс прожить счастливое детство с любящими родителями. Я могу поверить, что с любовью в нашей жизни всё может стать лучше, потому что я стала свидетелем этой истины.
Лайл, Нейт и Килиан — нет.
Но что я могу сделать, чтобы изменить их мнение обо мне? Что я могу сделать, чтобы показать им, что мы созданы друг для друга? Наша любовь не должна просто существовать в прошлом. Мы не должны отталкивать её.
Выйдя из клуба «Скарлетт», я останавливаюсь на мгновение, чтобы несколько раз глубоко вдохнуть ночной воздух. Луна начинает свой цикл, словно коса, рассекающая небо, возвещая о новом начале.
Что этот цикл будет означать для меня?