– Он мог и сам их создать. Вот тут я вижу, что он состоит в списке регуляторов.
– Регуляторов чего?
– Постов. Он мог сам их создавать.
– Проверить сможешь?
– Не знаю… Мне понадобятся коды, но, даже имея их, если дезактивированы уведомления, касающиеся группы и программированной публикации, я ничего не увижу. Могу попросить техническую дирекцию, чтобы они установили наблюдение. У них есть и компьютер, и мобильник. Но я не уверена, что они смогут так легко получить информацию. Фейсбук – сеть непроницаемая, они отвечают, когда им заблагорассудится, разве что полетит жесткий диск. Так что, я думаю, ничего не выйдет.
Она отсоединилась. Сервас вышел в коридор и достал свой телефон, чтобы позвонить Эрику Лангу.
– Ваша рукопись найдена…
– Что? Где? – Голос у писателя был очень удивленный.
– У вашего фаната. Реми Мандель, это имя вам о чем-нибудь говорит?
– Да, конечно.
– Он заявляет, что эту рукопись вы ему подарили.
Ланг помолчал.
– Лжет. – Еще пауза. – Если это он был у меня в доме прошлой ночью, значит, он и ударил мою жену. Вы собираетесь его арестовать?
– Он задержан. Я буду держать вас в курсе…
– Вы будете передавать дело в суд?
– Он задержан, – повторил Сервас, прекрасно помня, что ни драгоценности, ни дорогие часы украдены не были. – Господин Ланг, а во сколько вы оценили бы ваши драгоценности и часы?
– Понятия не имею…
– Мне, однако, нужно иметь понятие о цене.
– Ну… скажем так… по меньшей мере, тысяч в сто евро. Может, больше… А зачем? Ведь они не украдены…
– Спасибо, – сказал Сервас и закончил разговор.
Он вернулся в кабинет. Мандель ел сэндвич, причем уплетал его с поразительной сосредоточенностью, принимая во внимание обстоятельства. Сервас сел за компьютер и включил камеру.
– Реми, господин Ланг утверждает, что вы лжете и что рукопись он вам не дарил.
Великан бросил на него хитрый взгляд.
– Это он лжет…
Мандель произнес это таким тоненьким, дрожащим голоском, что было непонятно, сам-то он себе верит или нет.
– Где вы были около трех часов ночи со вторника на среду?
– Дома.
– Вы спали?
– Я сидел… м-м-м… за компьютером… я ложусь поздно…
– А как поздно?