Сервас не был уверен, что понял данные по-английски медицинские разъяснения Дрейсингера, да и волновало его другое. Где швейцарец? Где Гюстав? Его сразу отвели в кабинет хирурга, и он их не видел; успел заметить только надписи на дверях: «Анестезия – Операционный блок 1 – Операционный блок 2 – Рентген – Аптека».
Все было белым, обеззараженным, безупречно чистым.
– Утро потратим на анализы, – добавил маленький доктор. – Потом вы будете отдыхать до самой операции, не есть, не пить и, естественно, не курить.
– На когда назначено операция?
– Сделаем сегодня вечером.
– Почему не завтра, при свете дня?
– Потому что я сова, а не жаворонок, – улыбнулся Дрейсингер.
Сервас не понимал, что происходит, а от доктора его бросало в дрожь.
– Сейчас вас проводят в палату. Увидимся в операционной. Отдайте мне ваш телефон, пожалуйста.
– Что?
– Я должен забрать у вас телефон.
Лотар Дрейсингер дождался, когда затихнут шаги в коридоре, вышел из кабинета и открыл соседнюю дверь. За ней находилась комнатушка, заставленная стеллажами с картонными коробками и кляссерами; в глубине имелось маленькое окно. Высокий человек стоял спиной к нему, глядя на горы.
– Ты уверен, что он выдержит операцию? – спросил хирург, прикрывая дверь.
– Мне казалось, тебе нужна его печень, – не оборачиваясь, ответил Гиртман. – И с мертвым донором дело иметь проще, разве не так?
Дрейсингер слегка кивнул, словно бы против воли – ответ ему не понравился.
– Предположим, этот тип выжил и вернулся домой. Как он поступит? Заявит на меня? Ты не сказал, что он полицейский!
Высокий друг доктора пожал плечами.
– Это твоя проблема. В операционной его жизнь будет в твоих руках. Выбери решение: жизнь или смерть.
Дрейсингер заворчал:
– Если выберу второе, мне придется заявить о его смерти и отчитаться о том, что он здесь делал. Назначат расследование. Рано или поздно правда выплывет. Этого я допустить не могу…
– В таком случае пусть живет.
– И потом, я никогда никого не убивал, – бесцветным голосом добавил австриец. – Я врач, будь оно все неладно… я… не такой, как ты…
– Ты убил дочь.
– Нет!
– Да. Я стал инструментом, но решение принял ты. Ты ее убил.
Гиртман обернулся, и директор клиники похолодел, встретившись с ним взглядом. Он отдал бывшему прокурору телефон сыщика.
– Напоминаю на всякий случай, мой дорогой Лотар: если что-нибудь случится с Гюставом, я за твою шкуру дорого не дам.
Дрейсингеру показалось, что у него в животе проснулось семейство ужей, но показывать свой страх было нельзя.
– Вот что я скажу, Юлиан: операция достаточно сложная, и твои угрозы вряд ли помогут мне сосредоточиться.
– Испугался, дружище? – Швейцарец усмехнулся.