– Да, папа, – сказал за его спиной Гюстав.
От противоположного берега отошел кораблик.
– Тем лучше… – Швейцарец обернулся. – Все случится сегодня вечером.
На этот раз мальчик промолчал.
– Ты не должен бояться, Гюстав. Все будет хорошо.
– Идемте, – позвал Серваса провожатый. – Берите чемодан.
– Куда? – спросил сыщик.
Он был по горло сыт тайнами. Всю вторую половину дня и весь вечер, как зверь, кружил по своему номеру, потом лег и заснул тяжелым рваным сном.
– В клинику, – ответил блондин.
– Чем вы занимаетесь? В жизни? – спросил Сервас.
– Что? А… Я медбрат, – удивленно объяснил мужчина. – Странный вопрос. Медбрат в клинике… Мне поручили забрать вас и устроить.
– Вчерашнюю маленькую прогулку вы затеяли, чтобы проверить, нет ли за мной слежки? Это тоже часть «устроения»?
Провожатый Серваса озадаченно улыбнулся, майор запер дверь, и они пошли к крошечному лифту.
– Я следую инструкциям, только и всего, – пояснил он.
– И никогда не задаете вопросы?
– Доктор Дрейсингер сказал, что вы – знаменитость из Франции и хотите избежать шумихи, журналистов, ну и все такое…
К великому облегчению Серваса, двери лифта открылись, и он пошел к стойке, чтобы вернуть портье ключ. В голову пришла неожиданная мысль.
– С чего бы мне избегать огласки? – спросил Сервас. – Чем обычно занимается ваша клиника?
Желтую Шапку изумил его вопрос.
– Ну, подтяжками, ринопластикой, веками, имплантатами, пластикой груди – и даже фаллопластикой и нимфопластикой…
Теперь изумился Сервас.
– Хотите сказать, что работаете в клинике пластической хирургии?
Они проехали несколько сотен метров по красивым улочкам до небольшой больничной парковки. Провожатый первым вышел из машины, открыл багажник, достал чемодан и отдал его Сервасу. Майор с тяжелым сердцем взялся за ручку. Он прочел в Интернете, что пересадка печени – очень сложная и опасная операция, как для донора, так и для реципиента, а длится она может до пятнадцати часов. Сервас… дрейфил. Боялся так, что впору было начинать молиться. В утешение себе он подумал, что Гиртман слишком дорожит сыном, чтобы доверить его абы кому.
Его сын… Он пока даже не начал привыкать к мысли, что у него есть сын. Я здесь, чтобы отдать часть печени моему собственному сыну. Напоминает фразу из научно-фантастического романа.
– Что такое фаллопластика? – поинтересовался Сервас у блондина.
– Хирургическая операция на пенисе.
– А нимфопластика?
– Редукция малых половых губ.
– Прелесть какая…
Лотар Дрейсингер был живой рекламой пластической хирургии. В жанре «до/после». Он олицетворял «до», потому что был одним из самых уродливых людей, которых встречал Сервас. Его лицо казалось мешаниной из исключительно плохих генов. Нос и уши слишком большие и мясистые, глазки маленькие, челюсть слишком узкая, губы жабьи, а череп лысый и овальный, как пасхальное яйцо… Добавьте сюда желтоватые, в красных прожилках, белки и изрытую оспинами кожу.