– Прекрати, Мартен! Если донор – ты, ребенка можно прекрасно прооперировать и здесь! Не стоит…
– Нет! – отрезал он.
Кирстен посмотрела ему в глаза.
– Почему?
– У меня есть на то причины.
– Какие, упрямая ты скотина?
– Он угрожал Марго.
– Попроси усилить охрану.
– Тебе не хуже меня известно, что обеспечить человеку стопроцентную безопасность невозможно, – ответил Сервас, вспоминая слова Гиртмана о дочери. – Даже имея лучшее в мире оборудование. И уж тем более силами двух-трех не обученных этому делу инспекторов. И потом, кто знает, сколько времени потребуется на улаживание дел с операцией Гюстава… Он болен. Времени не осталось. Оперировать нужно сейчас, а не через полгода…
Тон сыщика был категоричен, и Кирстен обреченно кивнула.
– Значит, ты отпускаешь преступника и собираешься следовать его указаниям?
– Пока да, у меня нет выбора.
– Выбор есть всегда, – упрямо возразила Кирстен. – Когда вы должны встретиться?
– Он сказал, что свяжется со мной сам.
Кирстен в очередной раз кивнула, метнув в Серваса недобрый взгляд исподлобья.
– Я должен идти.
– Куда? – изумилась норвежка.
– Повидаться с дочерью.
Он сел в машину, включил печку на максимум и настроил радио на новостную станцию. Самопровозглашенный эксперт – один из тех, кто не сумел предсказать избрание Дональда Трампа, – объяснял, как такое случилось и почему то же самое может произойти здесь, хотя много месяцев он и его коллеги по цеху утверждали прямо противоположное.
Было еще темно, когда Сервас въехал в Тулузу, оставил автомобиль на стоянке рынка Виктора Гюго, спустился на улицу, махнул рукой полицейскому, сидевшему в машине у его подъезда, подумав: «Интересно, давно он тут?» Было 06:12 утра.
– Как насчет кофе? – спросил он офицера, дежурившего перед квартирой, бесшумно открыл дверь, чтобы не разбудить дочь, и вдруг услышал, что в кухне кто-то есть.
– Марго?
Девушка выглянула в коридор.
– Папа? Что ты здесь делаешь?
– Добрый вечер, мадемуазель, – поздоровался из-за спины Серваса агент.
– Здравствуйте, – ответила девушка. – Выпьете кофе?
– А ты уже встала? Совсем? – как дурак поинтересовался майор, вглядываясь в усталое лицо дочери.
Она молча посмотрела на отца и вернулась к плите. «Что-то и вправду не так», – подумал он, глядя на ее хрупкую фигурку в стареньком халате.
Сервас не спал всю ночь и, как всегда в подобной ситуации, был вялым, а все, что творилось вокруг, казалась ему нереальным. Он словно заблудился между сном и явью, разделил участь «ранних пташек», обреченных каждый день подниматься ни свет ни заря, в том числе несчастных мигрантов, убирающих кабинеты и сметающих пыль с кресел, чтобы служащие могли поместить в них свои бесценные задницы.
– Пойду снова лягу, – сообщила Марго, с трудом подавив зевок. Она поцеловала отца и поплелась к себе.