Вы ведь знаете, что можете
полностью нам доверять.
Ответ пришел с некоторой задержкой.
Полагаете, в противном случае
я бы доверил вам Гюстава?
Продолжайте. Действуйте так же.
Конечно.
Ролан Лабарт ничего не успел добавить – его собеседник закрыл чат. Через несколько секунд их разговор самоуничтожится без следа. Если только «Телеграм» не хранит зашифрованные послания на серверах без ведома пользователей, в чем его обвиняет некоммерческая правозащитная организация «Фонд электронных рубежей», занимающаяся разработкой и развитием новых законопроектов для защиты гражданских прав пользователей.
Швейцарец убрал телефон и поднял глаза. В нескольких метрах от него Марго Сервас гуляла по крытому шумному и ароматному рынку Виктора Гюго, останавливалась у прилавков с фруктами, рыбой, сырами. Вся снедь такая красивая и аппетитная, что рот наполняется слюной. Девушка смотрела, трогала, покупала и шла дальше, а в трех метрах позади следовал полицейский в штатском. «Неправильно действует, – думал Юлиан Гиртман, попивая кофе из стаканчика у круглого столика. – Нужно следить за тем, что делается вокруг».
Он расплатился и продолжил свой путь. Марго застыла перед витриной мясных деликатесов Гарсиа. Он прошел мимо нее, обогнул трехсторонний прилавок и остановился рядом с хозяином, нарезавшим бесценный иберийский хамон pata negra [281]. Дорогущий, но несравненно вкусный.
Швейцарец заказал двести граммов высшего сорта, то и дело поглядывая на Марго, которая складывала продукты в корзину. Он находил ее очень красивой. Даже в зимней куртке она выглядела свежей, как рыба на льду, и нежной, как окорок от Гарсиа. Щеки ее разрумянились и блестели, напоминая самые чудесные яблоки.
«Мартен, мне нравится твоя дочь, – думал он. – Увы, тебе такой зять вряд ли подходит, я прав? Ну хоть на бал разрешишь ее пригласить?»
Сервас наблюдал за шале, а Кирстен застряла в ванной из-за неукротимой рвоты. Майор гадал, чем ее траванули супруги Лабарты. Норвежка почти ничего не помнила и не смогла ответить ни на один его вопрос.
Зазвонил телефон. Сыщик посмотрел на экран и тихо чертыхнулся. Марго! Из-за последних событий он напрочь забыл о дочери. «Сейчас получу очередную выволочку…» – расстроился Мартен.
– Папа… – Голос девушки звучал расстроенно. – Мы можем пообщаться?
В этот момент Кирстен что-то сказала ему через дверь – видимо, на родном языке, потому что он ни черта не понял. Пришлось извиняться перед Марго:
– Конечно. Я перезвоню через пять минут, хорошо? Дай мне пять минут, не больше.
Кирстен продолжала что-то бормотать, но мысли майора были заняты другим.
– Мартен!
– Дочь звонила… – сообщил он, не оборачиваясь.
– Всё в порядке?
– Не знаю. Спущусь позвонить. Заодно подышу…
Он пошел к двери. Поймав вопрошающий взгляд напарницы, спросил:
– Что?
– Купишь мне лекарство?
– Какое? – Он почувствовал себя беспамятным идиотом.
– У въезда в деревню есть аптека, до нее метров триста, не больше. Спроси у провизора что-нибудь от тошноты, – терпеливо объяснила Кирстен.
– Да, конечно.
– Спасибо.
Сервас осознал, что напарница, скорее всего, повторила просьбу несколько раз, а его мозг не принял запрос. Его пробил холодный ужас: неужели это последствия комы? Или он стареет и становится рассеянным? Что, если отказал малюсенький участок (пара-тройка клеток серого вещества – ха-ха!) мозга? Он не помнил, случалось ли с ним такое до ранения…
[281] «Черная нога» (исп.) – хамон Иберико, сыровяленая задняя нога свиней черной иберийской породы.