– Папа, что это было?
– Ничего.
Тогда Мартен в первый раз слышал выстрел. Но не в последний.
– Она умерла, да? Они ее убили?
– Ты плачешь, сын?.. Успокойся. Все кончилось. Все уже случилось.
Ему хотелось побежать к лани, но отец крепко держал его за руку. Он увидел, как из леса выходят мужчины с ружьями, и познал ярость.
– Почему, папа? – кричал он. – Зачем? Разве можно делать такое?
– Всё, Мартен. Нам пора.
Он очнулся, понял, что стоит посреди улицы, заметил взгляд Кирстен. «А Гиртман, – подумал Сервас, – чему он учит своего сына? Или моего?»
Она задержала дыхание. Секунды потекли медленнее, время зависло. Детские крики дырявили холодный воздух, как осколки стекла, и школа выглядела единственным живым местом в этой деревне мертвецов. Двигались только двор и машина – далеко внизу, в долине – толстая, как муравей на прямой дороге. Звук двигателя был едва слышен.
И Сервас тоже обратился в соляной столп. Что с ним такое?
– Он здесь.
Майор не откликнулся. Он не отрываясь следил за Гюставом, и норвежка поняла, что́ сейчас чувствует этот молчаливый мужчина в танцующем на ветру шерстяном шарфе. Она не произнесла больше ни слова, но глаз с ребенка тоже не спускала. Маленький, ниже других детей. Щечки как красные яблочки. Теплая зимняя куртка и шарф цвета красного мака. Кажется полным жизни – не похож на болезненного ребенка, которого им описывали, и совсем не бука – с удовольствием играет с ребятами.
Кирстен понимала: нельзя дергать Мартена. Но нетерпение оказалось сильнее деликатности.
– Как поступим? – спросила она, нарушив молчание.
Он оглянулся, но не ответил.
– Можем поговорить с тем типом на галерее.
– Нет.
Окончательное и бесповоротное «нет». Майор обвел взглядом улицу, дома, школьный двор.
– Почему нет?
– Мы не должны здесь оставаться. Не стоит светиться, привлекать внимание.
– Чье?
– Тех, кто присматривает за Гюставом.
– Вроде никого нет.
– Пока.
– Ладно… Какой план?
Сервас кивнул на улицу, по которой они приехали.
– Этот тупик – единственная дорога, ведущая к школе. Те, кто забирает Гюстава, неизбежно окажутся здесь. Если живут в деревне, придут пешком, если в другом месте – поставят машину на площади. Подождем их, но если будем сидеть в машине, – он кивнул на окно, где дернулась занавеска, – через час о нашем присутствии узнает вся деревня. – Сервас указал на здание мэрии: – Хороший наблюдательный пункт…
– Там закрыто.
Он посмотрел на часы.