И поняла.
Он был там.
Гюстав.
Белокурый ребенок. Среди других детей. Мальчик со снимка. Возможно, его сын.
27. Видение
– Мартен…
– …
– Мартен!
Голос низкий, мягкий, тон повелительный. Он открыл глаза.
– Папа?
– Вставай, – ответил отец. – Пойдем со мной.
– Который час?
Его папа улыбнулся. Мартен – сонный, ничего не понимающий, в синей пижаме – стоял босиком на холодном кафельном полу.
– За мной.
Он подчинился. Они шли по безмолвному дому: коридор, лестница, общая комната, залитая светом зари – лучи вливались в окна без штор, выходящие на восток. Мартен посмотрел на ходики. Пять утра! Ох, как же хочется спать… Вот бы снова лечь… Хоть на три секундочки. Нельзя. Не посмев ослушаться отца – никогда не мог! – он вышел из дома. Причина не только в послушании, но и в любви. Отца он любил больше всех на свете. Ну кроме мамы, конечно.
На улице, метрах в пятиста от крыльца, над холмом раскачивалось солнце. Лето. Все вокруг замерло, даже созревшие колосья и резные листья дуба. Мартен моргнул, прищурился, посмотрел на золотые лучи, вслушался в голоса птиц.
– Что случилось, папа? – спросил он.
– Вот это… – Отец обвел рукой окрестности.
– Папа…
– Да, малыш…
– Я не понял. Куда мне смотреть?
Отец улыбнулся.
– Всюду. – Он взъерошил мальчику волосы. – Я просто хотел, чтобы ты хоть раз в жизни увидел встающее солнце и небо на рассвете…
– Но моя жизнь только начинается.
Отец опять улыбнулся и положил ему на плечо широкую ладонь.
– Мой сын – очень умный маленький мальчик, – сказал он. – Но иногда, дружок, бывает полезней прислушаться к своему сердцу. (Тогда Сервас был слишком мал, чтобы понять слова отца, но сегодня знал, как он был прав.)
А потом кое-что случилось. У подножия холма из ниоткуда появилась лань. Тихая, пугливая, изящная, похожая на видение. Она выходила из леса с опаской, тянула шею, принюхиваясь. Маленький Мартен никогда не видел подобной красоты. Ему показалось, что сама природа затаила дыхание, как будто боясь сглазить, разрушить магию, разбить чудо на тысячу осколков. Сервас помнил, что сердце у него колотилось на манер барабана.
И тут раздался сухой щелчок, лань вздрогнула и рухнула на землю.
– Что случилось, папа?
– Давай вернемся… – В голосе отца прозвучал гнев.