История Византии. Том 3. 602-717 годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По арабским сведениям, после битвы при Аджнадейне вожди арабов разделились. Амр направился в земли самаритян и покорял города в этой области, Халид прошел в Галилею. Близ Скифополя он выдержал битву с имперскими войсками и затем нанес им тяжкое поражение близ Пеллы (23 января 635 года). В руки арабов перешел город Тивериада. Предоставив покорение Галилеи Шурахбилю, Халид направился к Дамаску, а из Гаурана высылал летучие отряды на север.

В январе месяце 635 года, по свидетельству сирийского летописца, город Эмесса, испытав страшное опустошение своей области, вступил в переговоры с арабским вождем и сдался ему.[455] Но вскоре, 25 февраля, отряд арабов под начальством соименника «меча Божия», другого Халида, наткнулся на византийское войско и был истреблен; в битве пал вождь, и смерть его увековечена в арабской народной поэзии. По свидетельству, сохраненному Феофаном, Ваан отогнал арабов до Дамаска, перешел через реку Варданисий, на которой стоит Дамаск, и разбил свой лагерь вблизи арабского стана.[456] Его силы были, однако, недостаточны, и когда арабы дождались подкреплений, Ваан отступил к Эмессе. Арабы продолжали осаду Дамаска. Гарнизон потерял надежду отстоять город и бежал с большими затруднениями за десять дней до сдачи. Переговоры о сдаче вел Мансур, имя которого осталось в памяти с клеймом предателя.[457] Наступление арабов в Дамаск совершилось одновременно из двух противоположных ворот (20 августа 635 года).[458]

Ираклий проживал в то время, по всему вероятию, в Антиохии и, по-видимому, не принимал личного участия в организации армии для борьбы с арабами. Приготовления к решительному удару затянулись надолго, и только летом 636 года армия была готова к выступлению. Численность военных сил, находившихся под начальством Ваана и Феодора Трифирия, Феофан определяет в 40 тысяч человек, и эту цифру можно признать вероятной.[459] По военным условиям того времени, то была огромная армия. В ее составе было 12 тысяч христианских арабов под начальством Гассанида, носившего имя Джабала бен аль Айхам. При грозном наступлении этой сильной армии арабы очистили Дамаск и стянули свои силы в Заиорданье. Враждебные армии встретились в горных местностях по течению реки Ирмука, левого притока Иордана. Первая битва произошла 23 июля во вторник. Войско Феодора потерпело жестокое поражение, но военные действия продолжались затем в течение целого месяца. Роковому для империи исходу этой компании содействовали раздоры и разногласия между Вааном и Феодором, которые окончились тем, что войско Ваана, изменив Ираклию, провозгласило своего вождя императором. Феодор с той частью армии, которая сохранила верность Ираклию, отделился от изменников. Этим воспользовались арабы, и 20 августа произошла битва на берегах Ярмука, в которой арабы разгромили войска обоих вождей. По сообщению, сохраненному Феофаном, разгрому содействовало то обстоятельство, что в день битвы сильный южный ветер нес тучи пыли в лицо византийцам, которые не видели противника и не могли обороняться от нападения. Оттесненные на берега реки имперские войска попадали на крутизны и гибли здесь во множестве. Армия была уничтожена, в битве погибли как Ваан, так и Феодор.[460] В арабских источниках сохранено сведение об измене в день битвы Джабалы с 12 тысячами соплеменников. Но Джабала не ужился с халифом, вернулся в Сирию, и, сохраняя верность императору и своему христианскому вероисповеданию, после утверждения арабов в Сирии переселился со своими людьми в Каппадокию.

После разгрома при Ярмуке Ираклий потерял надежду отстоять Сирию от арабов. Иудеи и самаритяне открыто переходили на сторону победителей, а туземное монофизитское население, озлобленное насильственным воссоединением с халкидонской церковью, видело в арабах освободителей от ига империи. Ираклий покинул Антиохию со скорбным возгласом: Σωζου Συρία, т. е. Прощай, Сирия! — как записал его слова по-гречески в свой текст сирийский летописец. Одновременно с отъездом императора в столицу, был увезен из Иерусалима Крест Господень. По сообщению Себеоса, это случилось, когда арабы перешли Иордан и встали лагерем в Иерихоне. Приближение неприятеля вызвало страшную панику в Иерусалиме, и ее последствием было спасение Креста от нового плена.[461]

Михаил Сириец, пользовавшийся монофизитскими источниками, в дополнение к сообщению о бегстве Ираклия прибавляет замечание, будто отказавшийся от защиты Сирии, он отдал приказ войскам грабить и разорять города и селения, прежде чем их покинуть.[462] По военным нравам того времени поведение солдат нередко получало такой характер даже вопреки приказам вождей. Достоверно то, что отъезд Ираклия не был сигналом к отступлению военных сил, стоявших в гарнизонах в разных городах Сирии, и окончательное завоевание страны потребовало еще нескольких лет непрерывных военных действий. Но в этом свидетельстве сказывается глубокое раздражение туземных христиан против императорской власти, сливавшейся в представлении тогдашних поколений с халкидонской верой, которую император тщетно пытался насадить в Сирии.

После битвы при Ярмуке арабы в течение нескольких месяцев вторично осаждали Дамаск, который и был взят ими в конце 636 года. Затем последовало завоевание Палестины. Амр основался в области самаритян с городами Севастией и Неаполем. То обстоятельство, что самаритяне в течение нескольких лет не были обложены никакой данью в пользу победителя, свидетельствует о добровольном подчинении их новым властям. Абу-Убайда осадил Иерусалим. Огромный город с его мощными стенами, над возведением которых трудилась в свое время императрица Евдокия, не мог быть взят арабами силою, так как они в то время не владели еще умением вести осаду по тогдашним правилам военного искусства.

В конце 637 года халиф предпринял путешествие в Сирию, чтобы принять под свою власть новые завоевания. Он основался в Джабии, старой резиденции Гассанидов, которая в течение некоторого времени имела значение центрального пункта завоеванных у империи областей. Патриарх Софроний вступил с ним в переговоры и сдал ему город, выговорив свободу христианского исповедания для населения. Омар, который в своем высоком сане преемника пророка и достигнутом под его руководством могуществе сохранял первобытную простоту бедуина, произвел глубокое впечатление как на патриарха, так и на жителей Иерусалима. Он въехал на верблюде, которого не желал заменить конем, в грубой, потертой шерстяной одежде. Вид халифа вызвал скорбное восклицание патриарха: «Воистину это мерзость запустения, предреченная пророком Даниилом, водворившаяся на месте святе». Он просил Омара принять льняную одежду и рубашку; но тот согласился воспользоваться этим лишь на то время, пока его одежда будет вымыта, после чего и возвратил патриарху его дар.[463] Христианам была дана полная свобода сохранить свою религию с обязательством относиться с уважением к исламу. Омар вернулся в Медину, а весной того же 638 года патриарх Софроний скончался.[464] Арабы продолжали свои завоевания к северу от Эдессы, и в том же 638 году их власть признала над собой столица Востока, Антиохия.

В 639 году Омар опять собрался посетить свои новые владения. Но в городе Эммаусе началась чума, распространившаяся оттуда на всю Палестину и Сирию, уносившая повсюду множество жертв. Получив известие об этом еще в пути, Омар вернулся в Медину. Позднейшие арабские писатели определяют число жертв своих соплеменников в 25 тысяч. В числе умерших от чумы были заслуженные вожди Абу-Убайда и Шурахбиль. Правителем Сирии вместо Абу-Убайды был назначен Йазид; когда же и он умер от чумы, то его преемником стал его брат Муавия, достигший впоследствии сана халифа. В ту пору еще держался последний опорный пункт римской власти в Сирии — Кесария в Палестине. Приморское положение города давало ему возможность получать подкрепления и провиант, а невладевшие инженерным искусством арабы были беспомощны в своей осаде. Ее начал в 639 году Амр ибн Аси; но не желая оставаться под начальством человека, который был раньше его подчиненным, он сдал командование и, с разрешения Омара, начал другое предприятие. Осада Кесарии продолжалась, и город был взят уже по смерти Ираклия.[465]

Во время второго посещения Сирии Омаром, прерванного чумой, решена была судьба Месопотамии. Абу-Убайда предлагал поручить распространение владычества арабов за Евфрат Йазиду, но Омар оставил Йазида в Палестине и поручил дело вождю Ийаду. Вновь назначенный Ираклием правитель Осроены, Иоанн Катея, вступил с Ийадом в переговоры и предложил ему, в предупреждение похода арабов за Евфрат, дань в размере 100 тысяч золотых в год. Заключив договор, Иоанн собрал деньги и отослал их Ийаду в Халкиду. Когда Ираклий получил об этом известие, он сместил Иоанна и отправил его в ссылку, а на его место прислал стратилата Птолемея. Не получив дани на следующий год, Ийад перешел Евфрат и начал покорение страны. Так как Ираклий за время своего пребывания в Эдессе изгонял монофизитских епископов, не принимавших унии, и предоставлял церкви халкидонитам, то появление арабов в стране являлось для туземцев освобождением от гнета чуждой им церкви. Когда Ийад появился под стенами Эдессы, к нему вышло посольство из представителей городского населения и отдало город под власть арабов на условии уплаты дани. Примеру главного города области последовали Карры и остальные города Месопотамии. Лишь старые крепости Константина (Телла) и Дара, куда собрались покидавшие свои стоянки гарнизоны, пытались отстоять себя от арабов, но были взяты силой.[466]

С водворением власти арабов все халкидониты подверглись и инанию и находившиеся в ссылке местные епископы вернулись и иступили в свои прежние права. Не везде, однако, водворение арабов проходило благополучно для туземцев. Михаил Сириец сохранил свидетельство о бедствиях, которые постигли монахов двух монастырей, расположенных между городами Марды и Решайна. Приняв их за персидских шпионов, арабы перебили значительное число их. Успевшие спастись основались на новых местах к западу от старых: одни в пустыне на реке Балихе, другие близ Каллиника на Евфрате. Этот последний монастырь получил название «монастыря колонны», так как перед церковью, которая там существовала, стояла колонна, сооружение которой приписывалось императрице Феодоре.[467]

Все завоеванные арабами земли были признаны государственной собственностью. Прежние собственники сохранили свое имущество, но их право из собственности превратилось в пользование. Верховная власть халифа выразилась в обложении всего населения данью, которая носила имя «харадж». Кроме этой дани, все жители, не принявшие ислама, обложены были поголовным сбором, термином для которого было слово «джизия». В ознаменование завоевания Сирии и Месопотамии Омар приказал в 640 году произвести перепись как населения, так и имущества жителей.[468]

За год раньше вторжения в Сирию, арабы начали наступательную войну с персидской державой. Ослабленная войной с Ираклием Персия не могла оправиться вследствие непрерывных перемен на троне Сасанидов. Персидская знать разбилась на партии, и после гибели царицы Азармидохт одновременно были выдвинуты два претендента, оба малолетние, Хосров, а по другим известиям Пероз, и Йездигерд, первый в Ктесифоне, второй в Атропатене. Приверженцы последнего оказались сильнее и водворили его в столице Персии, устранив его соперника. Йездигерду было тогда 8 лет, и власть перешла в руки сомкнувшихся для его поддержки членов персидской знати.[469] Сын и преемник правителя Хорасана Ферруха-Гормизды, убитого в краткое правление Азармидохт, Рустем, выдвинулся на первое место в раздираемом смутами царстве. Правление Йездигерда началось в конце 632 года.

Войну с Персией начал вождь Мусана ибн Харис. Уже в начале 633 года он приблизился к южным границам Персии, течению Шат-эль-Араба. Решив начать завоевание Персии, Абу-Бекр поставил во главе военных сил храброго Халида и приказал ему начать вторжение в Ирак, или Севад, как называли арабы область реки Тигра и Евфрата. Одновременно с тем другой вождь, по имени Ийад, был послан через пустыню к Хире, чтобы подчинить исламу соплеменников, давно и тесно связанных с персидской державой. Гормизда, наместник южных областей Персии, в ожидании арабского вторжения стянул войска на юг близ города Казимы, в двух днях пути от позднейшей Басры. Здесь произошла битва, персы потерпели поражение, и в бою пал Гормизда (март 633 года). Арабы перешли через Евфрат и стали грабить южную часть междуречья. Война шла с большой жестокостью: арабы убивали всех взрослых, брали в плен жен и детей и отсылали пленных в Медину. Близ города Мазара арабы встретили войска, посланные против них из Ктесифона, разбили и рассеяли неприятеля и продолжили свое дело грабежа. В этом походе арабы дошли до рукава, соединяющего Евфрат с Тигром. Здесь произошла битва, после которой арабы отступили. В мае месяце на правом берегу Евфрата собрались арабы, признававшие власть царя, и соединились с войском персов в местности Уллейс на Евфрате. Халид перешел Евфрат, напал на неприятеля и одержал новую победу. Путь на Хиру был открыт, и Халид взял город, овладел затем крепостью Анбаром на левом берегу Евфрата и Айн-Темром на северо-восточной границе пустыни.[470] Ийад, действовавший против арабов, занимавших оазисы к западу от Евфрата, успел только с помощью Халида справиться со своей задачей. Так, к началу 634 года оба берега Евфрата оказались во власти арабов.[471] Но в это время Абу-Бекр отозвал Халида на запад. Халид совершил свой прославленный потомками поход через пустыню и присоединился к Абу-Убайде и Йазиду для руководства военными действиями против войск императора в Сирии. Во главе арабского войска, воевавшего на Евфрате, остался Мусанна, которому арабское предание приписывает блестящую победу близ развалин Вавилона. Сознавая трудность своего положения, Мусанна летом 634 года отправился в Медину, но застал Абу-Бекра на смертном одре. Его преемник Омар послал на Евфрат нового главнокомандующего Абу-Убайду. Арабское предание сохранило память о битве на левом берегу Евфрата, в которой погиб Абу-Убайда: он был схвачен и растоптан слонами (ноябрь 634 года). Но как эту битву, так и другую, в следующем году, в местности неподалеку от Хиры арабское предание выставляет как блестящие успехи своего оружия. Счастливый для арабов исход последней битвы является вероятным, так как к этому году (635) относится основание ими на Шат-эль-Арабе нового города, получившего имя Басра.

Дальнейшие успехи арабов в их войне с персами связаны с именем близкого друга Мухаммада Саада ибн Абу-Вакасса. Битва, решившая судьбу Персии, произошла в 637 г. при Кадесии неподалеку от Хиры. Персидское войско под начальством Рустема билось четыре дня с противником и потерпело поражение. Рустем пал в бою.[472] Заменивший Рустема Хорох-Азат поспешил в Ктесифон. Двор покинул столицу, и малолетний царь был перевезен в крепкий город Хульван на верховьях реки Диалы. Арабы вступили в Ктесифон. Там им досталась огромная добыча, о дележе которой в Медине ходили впоследствии легенды.

В упрочение своей власти в Ираке арабы основали свой второй город, имевший характер укрепленного лагеря. Место для него было выбрано на западном побережье Евфрата на полпути между течением реки и старой столицей лахмидов Хирой. Он получил имя Куфа. Через несколько лет сюда были переселены иудеи, изгнанные халифом из Неджрана в Йемене.[473]

Утвердившись в Ираке, арабы распространяли свои завоевания в южной области персидского царства, Сузиане (Хузистан). Когда завоевание этой обширной страны было закончено, Хульван оказался в опасности, и персидский двор с малолетним царем переселился в Мидию. Вскоре арабы проникли в Мидию с юга, и в Нехавенде к югу от Экбатаны произошла битва, в которой персидское царство сделало последнюю попытку отстоять свою самостоятельность. Военное счастье было на стороне арабов.[474] Двор бежал в Атропатену, но в 644 году арабы овладели главными городами этой области, и Йездигерд бежал в город Истарх (Персеполь). В 648 году была завоевана и эта крепость, и царь искал убежища в Хорасане. Измена правителя этой области заставила его бежать в Маргиану к туркам, но турки его убили. Это событие относится в 31 году хиджры (24 авг. 651 — 12 авг. 652 г.) Царская тиара была отослана в Медину и хранилась в Мекке, в храме Кааба, главной святыне ислама[475]. В лице Йездигерда окончила свое существование династия Сасанидов, державшая в своих руках судьбы Персии более 400 лет. В горных областях северо-восточной части персидской державы арабы встретили большие затруднения, которые, однако, не помешали им продвинуть свои завоевания до реки Окса в области бывшего там некогда царства ефталитов, или кушан, как называли их армяне.

Завоевание Сирии не было завершено, когда арабы начали новое смелое предприятие: двинулись на покорение Египта. Хлебородный Египет, житница империи, не имел со времен Юстиниана общего военного управления. В это время он был разделен на десять провинций, правители которых имели своей главной обязанностью сбор податей с населения.[476] По отдельным городам стояли гарнизоны, носившие имя полков (αριϑμοί, numeri) весьма незначительного состава, вряд ли превышающего число 300, которые пополнялись из местного населения. По исчислению Масперо, вся военная сила Египта в то время не превышала 23 тысячи человек. Эта столь незначительная армия имела своей задачей обслуживать территории отдельных провинций под общим начальством правителя каждой из них в отдельности. Патриарх Кир, облеченный высшей властью в стране, пользовался своими полномочиями для водворения церковной унии и своими насилиями содействовал вящему отчуждению туземного населения от чуждой ему по языку и исповеданию империи. Внешний мир, которым пользовался Египет после восстановления верховной власти императора в стране в 629 году, имел своим последствием ослабление местной военной силы, которая имела характер военной полиции, а не армии, готовой для встречи с внешним врагом. Нашествие арабов с гениальным полководцем во главе явилось неожиданностью для центрального управления и застало военную силу Египта в полном расстройстве.[477]

Инициатива и блестящее выполнение смелого предприятия были делом Амра, выказавшего в этой войне свои блестящие дарования полководца. С соизволения Омара во время его второго путешествия в Сирию Амр с отрядом в 4 тысячи человек начал в конце 639 года поход из Палестины и справил национальный арабский праздник, приходившийся по нашему календарю на 12 декабря, уже на египетской территории в городе Ринокоруре, который у арабов получил название Аль-Ариш. Хотя судьба Сирии должна была явиться угрозой Египту, но, очевидно, никаких мер к усилению охраны страны не было своевременно принято, и первый укрепленный город на старом пути из Газы в Египет, Ринокорура, достался арабам без боя. Вторым пунктом, преграждавшим путь Амра, была старая крепость Пелузий. Амр подступил к городу со своими ничтожными силами, и хотя Пелузий мог получить подкрепление с моря, он был взят после осады, длившейся один месяц. Первый решительный успех Амра привлек под его знамена бедуинов ближайших пустынь, которые примкнули к своим соплеменникам в надежде на богатую добычу. Усиленный этой помощью Амр направил свой путь вдоль пустыни через холмистую местность Вади Тумилат и подступил к городу Бильбаису. На этом пути арабы благополучно отбили ночное нападение неприятеля под начальством вождя, которому арабское предание дает имя Артабуна — искажение имени Аретиона, как назывался военачальник, бежавший из Иерусалима раньше сдачи города в Египет.

Дельту Нила с юга закрывала сильная крепость Вавилон, на правом берегу реки.[478] Выше этого места был мост и близ него большая гавань со множеством судов, обслуживавших сообщения по рукавам Нила в дельте. Арабские источники дают этому месту название Умм-Дунайн, которое по догадке Батлера, является искажением имени Тендуниас, сохраненного в эфиопском переводе хроники Иоанна Никиуского.

Общее руководство военными действиями против арабов принадлежало Феодору, которого Ионанн Никиуский называет главнокомандующим. Его стараниями из провинций Египта Второго, обеих Августамник и Аркадии были стянуты войска в крепость Вавилон. Феодор не имел авторитета в глазах подчиненных ему военачальников, между которыми были свои личные счеты. Слабая попытка сопротивления была организована вождем Иоанном, которого Ираклий прислал недавно из столицы для защиты Египта. В то время как Феодор, находясь в дельте Нила, стягивал войска для предстоящей борьбы с вторгающимися насильниками, Иоанн с небольшим отрядом войска следил за движениями арабов на левом берегу Нила и, отбивая у них добычу, преграждал путь в Файюм. Амру удалось захватить город Бахнесу, где он произвел страшное кровопролитие, а затем напасть на противника и истребить весь его отряд. Труп Иоанна был брошен в реку. Получив известие об этом поражении, Феодор озаботился разыскать труп Иоанна, который затем отослал в столицу. Меж тем Амр беспрепятственно совершил обратную переправу через Нил. Он ожидал прибытия подкрепления из Медины, о котором просил халифа. Подкрепление пришло под начальством одного из ближайших к почившему пророку советников, по имени Аз-Зубайр. В области города Илиополя произошло соединение. Когда стянувшиеся в Вавилон войска вышли из крепости, чтобы общими силами раздавить неприятеля, Амр разделил свое войско на три отряда, окружил противника, вызвал панику в его рядах и одержал блестящую победу. Жалкие остатки разбитой армии бежали в Вавилон, а укрепленная переправа на Ниле с ее гаванью и· судами досталась победителю. Отряд в 300 человек, остававшийся на ее охране, бежал в Никиус. Эта роковая для империи битва произошла в июле 640 года. Доменциан, которому была поручена охрана Файюма, прослышав об этом разгроме, бежал ночью из города и направился в Никиус.

Овладев переправой, Амр соорудил мост на Ниле и тем прекратил возможность сношений между дельтой и южными областями Египта. На юге он занял оазис Файюм, на севере овладел крепостями Атрибом и Менуфом и в сентябре обложил Вавилон. Занятие арабами городов и селений сопровождалось грабежами и жестоким кровопролитием. Страшная паника охватила население дельты, началось бегство в Александрию, а одновременно с тем и добровольное подчинение арабам туземцев во избежание меча и насилия. Феодор с другими начальниками отправился в Александрию, оставив Доменциана командиром крепости Никиус и поручив охрану реки командиру гарнизона города Себеннита.[479]

В сознании полного бессилия и невозможности бороться с арабами Кир вступил в переговоры с Амром и заключил перемирие. Амр требовал принятия ислама или уплаты дани. Полномочий на заключение мира Кир не имел и, возвратившись из Вавилона, откуда он вел переговоры, известил императора о положении дел в Египте. Ираклий заподозрил Кира в измене и приказал доставить его в столицу, где над Киром был произведен суд, который проходил публично перед большой толпой любопытных. Император уличал его в измене, а Кир, оправдывая себя, набрасывал подозрение на других и ручался императору, что дань арабам не уменьшит доходов, какие казна получала доселе с Египта. По сообщению Никифора, Ираклий честил Кира язычником (ἔλλην), грозил ему казнью, приказал префекту города подвергнуть его пытке и затем сослать в заточение далеко от столицы.[480] Событие это относится к поздней осени или зиме 640 года, a ll февраля 641 года Ираклий скончался, и судьба Египта была решена уже по его смерти в правление его сыновей.

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ ИРАКЛИЯ И ЕГО КОНЧИНА

Тяжкие неудачи, постигшие Ираклия в отвоеванной им Сирии, сломили его энергию и отразились на его здоровье. Храбрый воин, не раз принимавший личное участие в боях, опытный полководец, он не нашел в себе сил встать во главе воинства и поручил дело другим. Бедствия империи в войне с арабами лишили его того обаяния, какое он производил некогда в пору своих славных подвигов. Связанные с ним борьбой с персами армяне, составлявшие, по-видимому, главную силу его некогда победоносной армии, отложились от него на поле битвы с арабами в Заиорданье и провозгласили императором своего вождя. Самая возможность такого события, когда армия была лицом к лицу с врагом, указывает на то, что в ее глазах император не был окружен подобающим ему ореолом его высокого положения и боевых заслуг. Религиозное разномыслие императора с населением Сирии и его усилия заставить туземцев воссоединиться с халкидонитами не могли остаться без воздействия на дух и настроение армии, поскольку она состояла из туземцев. Его кровосмесительный и осуждаемый церковью брак был источником многих осложнений в ближайшем его окружении. Его брат и сподвижник в бранных трудах, резко разошелся с ним и подвергся опале. Скудость государственной казны вследствие утраты Сирии и расстройство торговли не могли не отражаться на общественном настроении.

Отказавшись от руководства обороны государства от арабов, Ираклий, после возвращения из Сирии, проживал во дворце в Иерии, где он некогда готовился к борьбе с Хосровом, и, живя в кругу своей многочисленной семьи, был озабочен устройством дел своей династии. Долгое время он вовсе не являлся в столицу и свое представительство в обязательных для императора по придворному этикету церемониях, как церковных, так и происходивших на ипподроме, он поручал своим сыновьям, проживавшим вместе с ним в Иерии. Так прошел весь 637 год. Темные интриги и личные интересы в среде придворной знати повели к тому, что назрел заговор на жизнь императора. Но заговорщиков выдал один соучастник, занимавший пост куратора одного из дворцов. По сообщению Себеоса, который является наиболее полным свидетелем об этом событии, заговорщики решили убить Ираклия и возвести на трон его незаконного сына Алариха, который был отдан в заложники к хану в 623 году и недавно выкуплен, как и другие его товарищи.[481] К заговору примкнуло много лиц высокого положения и в числе их племянник императора, Феодор, сын опального брата Ираклия, занимавший пост магистра, а также члены армянской знати, пользовавшиеся доверием императора и имевшие придворные звания. Таковы были Ваган Хорхоруни и Вараз-Тироц. Воспитывавшийся при дворе Хосрова и взысканный его милостями в юные годы, Вараз-Тироц был сын заслуженного полководца Сумбата Багратуни, оказавшего большие услуги персидскому царству в войнах на севере.[482] Широе назначил его правителем персидской Армении. Гордый и властолюбивый, он не признавал над собою власти правителя Атропатены Гормизды и вступил с ним во вражду. Мжеж-Гнуни (Мезезий у Феофана), назначенный правителем римской Армении, также оказался во вражде с ним и доносил на него Гормизду. Враги покушались схватить его. Предупрежденный об опасности, он бежал к Ираклию, когда тот находился в Месопотамии. Ираклий отнесся к нему весьма любезно и обещал помочь ему вернуться на родину. Ему был предоставлен дворец в Константинополе, в котором он и проживал в роскоши, соответственно своему положению. Хотя он и примкнул к заговору, но, как выяснилось на следствии, соглашался лишь на низложение Ираклия и был против убийства «наместника Божия» и его детей. Участником заговора в самой Армении оказался Давид Сааруни, которого Мжеж-Гнуни арестовал и отослал в столицу. Причастность к делу армян позволяет предположить, что этот заговор имел отношение к тому, что произошло в Палестине во время военных действий на Ярмуке. Когда заговор был раскрыт и вина его участников была выяснена, Ираклий приказал отрезать носы и правые руки виновным и отправил их в ссылку на острова. Для Вараз-Тироца кара ограничилась ссылкой ввиду его протеста против убийства императора. Давид Сааруни избежал ответственности за соучастие. Он убил своих провожатых, вернулся в Армению, начал войну с Мжежем-Гнуни и убил его. Завоеванное им положение и популярность в среде туземной знати имели своим последствием то, что Ираклий признал его правителем римской Армении и дал ему высокое придворное звание куропалата.[483]

Желание Ираклия обеспечить участие в верховной власти Мартины и детей от нее создало необходимость переезда в столицу. Но страх моря был непреодолим, и переезд был обставлен очень сложно. Был сооружен мост на судах через Босфор, по которому Ираклий переехал верхом на европейский берег пролива и затем через мост на реке Варвиссе вступил кружным путем в Константинополь.[484] Событие это относится, по-видимому, к лету 638 года. 4 июля в церкви св. Стефана во дворце совершилась блестящая церемония. Патриарх Сергий после обычных молитв венчал царским венцом Ираклона, которому было тогда 12 лет.[485] Одновременно с тем малолетний Давид, родившийся 7 ноября 630 г.,[486] был провозглашен кесарем, звание, которое раньше носил Ираклон. Вслед за тем все три императора и новый кесарь принимали приветствия от высших чинов двора. По окончанию этой церемонии приносили свои приветствия полки, схолы и димы. Среди радостных кликов шествие направилось в храм св. Софии и там, согласно этикету, совершилась своя церемония.[487]

Улаживание династического вопроса при непосредственном участии патриарха стояло, по-видимому, в связи с официальным завершением дорогого патриарху вопроса об окончательном и формальном признании нового догмата о единой воле во Христе, в котором он видел способ устранить раскол с монофизитами. Неуспех Ираклия в Сирии, по-видимому, охладил его ревность к этому вопросу, и составленный задолго перед тем патриархом Сергием текст императорского указа о вере не был опубликован, хотя было уже достигнуто согласие папы Гонория. В конце того же 638 года указ был подписан императором и выставлен на стенах храма св. Софии. Красноречивый и авторитетный противник нового догмата, патриарх Софроний, скончался еще весной того же года, и патриарх Сергий, так долго подготавливавший это дело, имел утешение видеть завершение своих долгих трудов и стараний. Сирия была уже утрачена, но Месопотамия еще оставалась под римской властью, и кафедры занимали епископы, поставленные Ираклием. Невозбранно и неоспоримо власть императора действовала в Египте, и патриарх Кир, являвшийся его наместником в этой стране, осуществил на основе нового догмата церковную унию с египетской церковью. По-видимому, в столице не были достаточно осведомлены о действительном положении церковных дел в Египте и верили тому, что сообщал сам Кир.

Начало следующего 639 года ознаменовалось двумя блестящими торжествами. 1 января был торжественный выход из внутренних покоев дворца в храм св. Софии. Во главе шествия был Ираклий, с ним шли Константин, облеченный в хланидий и, опираясь на его руку, Ираклон в претексте, как несовершеннолетний. Пять ближайших ко двору патрициев были облечены в тоги. То были: Никита, сын Шахрбараза, Иоанн, Кортак, сын Йездина, Дометай и магистр Евстафий. Остальные патриции были облечены в белые шелковые одежды (χλανίδια όλοσήρικα) и некоторые, имевшие консульский сан, были в лорах. Вступив в храм, возжигали свечи «и все совершилось по обычаю и имело блестящий вид». 4 января состоялся прием в Августее чинов, имевших на то право, а перед тем как предстояло идти на ипподром, император вновь принимал в том же зале всех чинов. Рядом с Ираклием стояла Мартина. Перед ними стояли две дочери, Августина и Анастасия. Тут же стоял патриарх. Направо от императора стояли его сыновья, налево — кубикуларии. Прокричав три раза возглас: Ευτυχῶς τῆ πολιτεία (благополучие царству), сановники возглашали старый клич τοὐβικας (tu vincas, твоя победа) последовательно всем членам императорского дома: Ираклию, Анастасии-Мартине, Константину, Ираклию, Августине и Анастасии, именуя их августами, Давида — кесарем и младенца Мартину — нобилиссимусом.[488] Вслед затем шествие тронулось на ипподром. Описание этих блестящих торжеств сохранено в документах дворцового архива, которыми пользовался император Константин Багрянородный в сочинении «Об обрядах императорского двора».[489]

Блеск придворных торжеств, которые правил Ираклий после долгого перерыва, вряд ли смягчает впечатление тяжких вестей, приходивших из Сирии и Египта. Сознание собственного бессилия в борьбе с арабами не помешало ему, однако, признать измену в поведении Иоанна Катея в Месопотамии и Кира — в Александрии. Он покарал обоих ссылкой. Нужда в деньгах заставила его одобрить грабеж папской казны в Риме. Число недовольных в ближайшем окружении императора росло, и его настойчивость в обеспечении права на трон своим детям от кровосмесительного брака усиливала недовольство и вызывала интриги в среде придворной знати. Как выяснили последующие события, Ираклий не имел вблизи себя верных и преданных людей в тяжкое для него время. Ближе других был к нему патриарх Пирр, которого он вовлек в свои семейные интересы. Хотя Анастасия-Мартина была облечена саном августы и старший ее сын был провозглашен августом и соправителем своего отца и брата, но Ираклий предвидел возможность, что верная спутница его жизни будет вытеснена из того положения, каким она пользовалась и какое он хотел обеспечить за нею по своей смерти. Это опасение сказалось в том, что он доверил Пирру большую сумму денег на случай, если Мартине придется покинуть дворец.[490] Надломленный физически и морально, Ираклий впал в тяжкую болезнь, которая имела своим последствием водянку. Некоторые проявления его телесной немощи были истолкованы зложелателями, как явное проявление кары от Господа Бога за кровосмесительный брак.[491] С тяжелым сознанием разбитых надежд и в тревоге за дорогих ему людей Ираклий скончался 11 февраля 611 года, в возрасте 66 лет, процарствовав 30 лет, 4 месяца и 6 дней.

Погребение совершилось с обычной торжественностью по давно установленному придворному чину. Согласно выраженному им при жизни желанию, гроб его в храме св. Апостолов оставался три дня открытым под охраной дежуривших при нем придворных евнухов.[492] Он был погребен в мраморном саркофаге и с головы его не был снят царский венец, богато украшенный драгоценными камнями, который оценивался в 70 фунтов золота. По приказанию Константина, эта оплошность была исправлена: через несколько дней гроб был вскрыт и венец снят с разложившегося уже трупа.[493]

[455] Nöldeke. Zur Gesch. d. Araber. ZdDMG, XXIX (1876) 76 и сл. Chron. min, (Scr. Syri.) p. 60.

[456] Theoph. 337, 5-8.

[457] Eutych. Ann. 1097-1098.

[458] Феофан. — 338, 10 и Михаил Сириец. XI, 6, 421 относят сдачу Дамаска ко времени после битвы при Ярмуке, но тогда арабы взяли его во второй раз.

[459] Во фрагменте Сирийской хроники — 50 тысяч, Михаил Сириец дает цифру 40 тысяч, но видит в ней число павших в битве. Себеос. гл. 30, стр. 118 — армия — 70 тысяч, число павших — 2 тысячи, но разгром полный.

[460] Theoph. 338; Себеос. гл. 30, стр. 117-118. — Описание битвы у Себеоса носит характер живых рассказов участников боя, но относится к одному эпизоду, когда погибло 2 тысячи человек. Mich. Syr. XI, G. p. 420-421. Точная дата битвы сохранена в отрывке сирийской хроники, изданной Nöldeke. ZdDMG, XXIX, 79. Eutych. Ann. p. 1097 — сохранил другую версию о судьбе Ваана: он бежал на Синай и стал монахом под именем Анастасия.

[461] Себеос. гл. 30, стр. 118. — Проф. Бьюри (И, 266) повторяет вслед за другими ни на чем не основанное утверждение, будто сам Ираклий заезжал в Иерусалим.

[462] Mich. Syr. XI, 7, 421. — Михаил Сириец (XI, 6, 421) сохранил память об участии в войне с арабами одного из сыновей Шахрбараза. Он был в числе вождей армии Ваана, участвовал в битве при Ярмуке, спасся и подчинившись арабам проживал в Эмессе. Он обратился с предложением к Омару дать ему войско для покорения Персии арабам. Омар готов был согласиться на это, но дочери Хосрова, находившиеся в плену у арабов, рассказали об измене Шахрбараза Хосрову и об убийстве Ардашира и выставили его предложение, как желание завоевать себе царство. Омар приказал распять его в Эмессе. — Другой сын Шахрбараза, Никита, не был втянут ни в какую катастрофу и в 639 году состоял при византийском дворе в сане патриция.

[463] Theoph. 339, 15-28; Eutych. 1099. Подробный рассказ эпизода об одежде халифа дает Михаил Сириец — XI, 7, 425-426. Илия Нисибинский. Scr, Syri. VII, 64 — помещает посещение Омаром Иерусалима в 17 год геджры — с 23 января до 11 декабря 638 года. Омар пробыл в Иерусалиме 10 дней.

[464] Его память празднуется 11 марта.

[465] Mich. Syr. XI, 8, 430; Theoph. 341, 23, De-Goeje. о. с. 167. — Феофан помещает взятие арабами Кесарии в 641 год (р. 341, 21-23); Михаил Сириец в более подробном сообщении об этом событии (XI, 8, 430-31) относит его к маю 951 года эры Александра, т. е. 640. Де-Гуэ в своем исследовании о покорении Сирии (изд. 2, стр. 167-168), разбираясь в арабских свидетельствах, принимает 641 год. Проф. Медников в своей Истории Палестины (стр. 633), после тщательного сопоставления тех же арабских свидетельств, высказывается зà 19 год геджры, который начался 24 сентября 639 года и окончился 12 сентября 640. Мюллер. Ист. Ислама, т. I, стр. 289, принимает дату — октябрь 640 года. Не принятый во внимание исследователями источник, Иоанн Никиуский, выставляет взятие Вавилона в Египте и Кесарии в Палестине как события одновременные. Дата взятия Вавилона точно установлена — 8 апреля 641 года. Таким образом, взятие Кесарии произошло в мае 641 года.

[466] Theoph. 399, 33-340, 10; 340, 20-26; Mich. Syr. XI, 7, 126; Scr. Syri. VII, 64; Eutych. Ann. P. G. Ill, 1101, D: Beladhori, франц. перевод — Jour. Asiatique, 1892, т. 19, 55-58.

[467] Theoph. 341, 8-10; Mich. Syr. XI, 5, 419. — Река Балиха — Belius у Амм. Mapg., II, 161 (23, 3, 7), ныне Белих, приток Евфрата.

[468] Mich. Syr. XI, 7, 426; Theoph. 341, 7-10.

[469] Подробное изложение судьбы последних представителей рода Сасанидов см. Nöldeke. Tabari, 390-399.

[470] «Айн-Темр лежал по середине узкой полосы, простирающейся между Евфратом и пустыней, от оконечности Персидского залива до большой излучины реки». Мюллер. I, стр. 279.

[471] Позволяю себе сослаться на изложение этих событий Мюллером. История ислама, т. I, 251-257.

[472] В персидской армии были армянские войска под начальством Мушега Мамиконьяна и Григория Сиунийского. — Себеос. гл. 30, стр. 119.

[473] В летописи Илии Нисибинского основание Куфы отнесено к 16 году геджры (со 2 февраля 637 г. — по 22 января 638), а переселение иудеев — к 20 году (с 21 декабря 640 г. — по 9 декабря 641).

[474] Себеос. гл. 32, стр. 124; Mich. Syr. X, 7, 424.

[475] Mich. Syr. XI, 8, 430 — «где она хранится и досель».

[476] Политическая география Египта того времени представлена в описании римского мира Георгия Кипрского. — Georg. Cypr. ed Gelzer, 35-41.

[477] Maspero. Organisation militaire de l’Egypte Byzantine. Paris, 1912.

[478] На месте нынешнего Каира.

[479] Jean de Nik. 555-560.

[480] Niceph. 26, 15-27, 3.

[481] Niceph. 24, 3-8.

[482] Себеос. гл. 14-19, стр. 64-76. — Он умер в Персии в 28 год правления Хосрова (617-618), занимая при дворе пост третьего лица по рангу.

[483] Себеос. гл. 29, стр. 113-115; Niceph. 25, 17-26. — Местом ссылки Вараз-Тироца была Африка, о чем сохранил сведение тот же Себеос в другой связи. — Правление Давида в Армении продолжалось три года. Против него взбунтовалось войско и он был изгнан.

[484] Niceph. 27, 17-28, 9.

[485] Он родился в 626 году. — Niceph. 15, 18-20.

[486] Theoph. 335, 1-2.

[487] Официальное и точное описание этого события сохранил Константин Багрянородный. — De Cerim. II, с. 27, р. 627-628.

[488] Титул nobilissimus существовал в придворном обиходе уже в третьем веке и применялся к особе цезаря, т. е. наследника (Mommsen. R. Staatsrecht, II, 1141 — 3-е изд.). В начале V века Константин, принявший провозглашение императором в Британнии, объявил старшего сына цезарем, а младшего нобилиссимусом (Olymp. fr. 12). Титул нобилиссимуса носил Валентиниан, сын Плацидии, до провозглашения его цезарем. Одна новелла времени Тиверия свидетельствует о применении этого титула в конце VI века (Zachariae von Liugenthal. Jus Graeco-romanum, III, p. 30). Cp. Bury. The imperial Administrative System in the Ninth Century. London. 1911, p. 35.

[489] De Cerim. II, c. 28, 29, p. 628-630. Имя сына Йездина не названо, но его сохранил автор Жития Анастасия Перса, стр. 9, а, 13.

[490] Niceph. 28, 12-17.

[491] Ib. 27, 3, 13.

[492] Niceph. 27, 19-22.

[493] Ib. 29, 10-13.