Я подумал, что лучше спуститься и поискать другие коридоры, другие лестницы.
– Витооо. Не бойся. Поднимайся. Наверх. Теперь ты один из нас. Из наших.
– Нет! – вскричал я, задирая голову вверх. На окне увидел бездельничающего паука, красные, жирные, дрожащие лапы которого, напоминавшие трубы, ощетинились колючими волосками словно в знак приветствия. – Нет! Отпустите меня, пожалуйста…
– Нельзя, Витооо, – голос зазвучал слащаво. – Ты всегда был в большей степени с этой стороны, чем с той. Ты принадлежишь этому миру, Вито. Даже если раньше ты этого не знал. Тот другой, Ренцо, думает, что заслужил место здееесь, но на самом деле… Иди к нам, малыш. Навсегда. Ты превратишься в легенду, Вито.
Весь дрожа от страха, я понял, что это не один голос, а бессчетное количество голосов, сливающихся в настоящий гипнотический хор. Я узнал голос матери, синьоры Ди Фебо, Луки, Джузеппе, Дианы, скрипучие голоса стариков и чистые, как горная вода, голоса молодых, которые я никогда не слышал, голоса умерших и не рожденных.
Голоса жильцов. Тех, кто жил здесь раньше, живет сейчас и будет жить в будущем.
Меня звал дом, неописуемый голос «Авроры 2».
Я открыл глаза. Слезы на щеках высыхали, а приглашение подняться на верхний этаж становилось все более настойчивым и манящим. Я облизал мокрую верхнюю губу и почувствовал на языке соленый привкус железа.
– Поднимайся. К нам, на верхний этаж. Больше не нужно ни о чем переживать. Здесь никто не причинит тебе вреда. Никто тебя не предаст. Мы обо всем позаботимся, толстяк. Мы, твоя новая семья.
Какая-то невидимая сила управляла мной против моей воли, и я вдруг обнаружил, что стою у окна, упираясь руками в стекло, а по подбородку течет слюна. Во дворе, под неизменно свинцовым небом, пауки и подобные им твари гонялись друг за другом, одни пожирали других, их останки гнили, удобряя монохромную почву, которая не могла родить ничего, кроме уродов. Показавшийся на горизонте гигантский силуэт спустился с неба и приземлился на равнину, обдав вселенную волной пепла и обломков.
Я отвел глаза и стал подниматься дальше, придерживаясь за дрожащие перила.
На четвертом с половиной этаже, где мы никогда не были, я почувствовал, что через глазки в дверях за мной кто-то наблюдает. И вдруг меня осенило: двери живые, это пластины из органов и крови, пульсирующие в такт моему сердцу, это одноглазые чудовища из дерева, металла, плоти и любопытства.
Я уронил куртку, и хищная дверь справа от меня, что-то пробормотав, выдохнула из своих гноящихся трещин-ран смрадный воздух, застоявшийся в ее замысловатых извилинах.
– Ты почти пришел, Витооо. Я не собираюсь тебя протыкааать, Витуццо. Давай же.
Только отец называл меня так. Витуццо. При воспоминании о родителях по телу пробежала дрожь.
Вверх.
Шаг за шагом я шел вверх, а мой путь освещали неоновые вспышки.
И вот последняя ступенька.
Пятый этаж.
Совсем не такой, как остальные.
Не знаю, какая сила не дала мне убежать.
Лестничная площадка, выложенная зеленой плиткой, была островком в океане густой тьмы. Словно круглая сцена, освещенная цирковым прожектором. Над темной пропастью нависал мост тьмы с витым и зубчатым парапетом, в конце которого виднелась приоткрытая дверь – вход в жилище Фолкини. Сценография фильмов в стиле экспрессионизма, которые никто никогда не видел.
Из двери лился желтый, вязкий, как жидкость, свет.
– До-бро по-жа-ло-вать! – отчеканил голос, с каждым слогом подталкивая меня все ближе к двери, словно во сне, когда тебя против твоей воли несет в неизвестность.
Но это был не сон.
Из двери высунулась одна рука, на которой было слишком много суставов, вся в коричневых пятнах и веснушках, и дрожащие пальцы сжали мне плечо. Я не почувствовал боли – только мгновенное глубокое облегчение.
Коврик у двери был весь истерзан слишком большими когтями и ногами. Послышался треск, словно лопались пупырышки на пузырчатой пленке, и рука увлекла меня за собой в квартиру. Внутри воняло испражнениями.
Пальцы разжались и скрылись в сероватой мгле. За моей спиной захлопнулась дверь. Я пошел вперед.
Это прозвучит странно, но в жилище ужасного двойника человека, которого мы до смерти боялись и с которым избегали встреч, я чувствовал себя как дома. Нет, не так, когда возвращался из школы, заходил в теплую комнату, защищенную армией «Властелинов вселенной», книг, видеоигр. Совсем нет. Здесь было ощущение свободы – свободы от правил, требований, нравоучений, свободы быть таким, каким хочешь. У меня полились слезы, но уже не слезы страха. Дыхание перехватило, я посмотрел на часы.
00:00:00 высвечивалось на дисплее. Я расстегнул ремешок, снял часы и швырнул их в темный угол. А потом снова отправился туда, откуда меня звали.