«Так нормально, ваша честь?»
«И подвиньте стул поближе».
Кен Фишман, следивший за каждым шагом Флемми, начал с самого важного, с того, на чем он построил всю защиту, – с ужина в доме Джона Морриса весной 1985 года, во время которого, по утверждению Флемми, Моррис обещал криминальной парочке, что они могут совершать любые преступления, «за исключением убийств». Фишман рассказал Флемми всю историю его сотрудничества – сначала в одиночку, а потом вместе с Балджером – с Полом Рико, Джоном Коннолли, Джоном Моррисом и Джимом Рингом. Во время дачи показаний Флемми с подачи Фишмана напирал на обещанную ФБР защиту – центральный пункт всей сделки с самого первого дня.
«Это было одной из главных тем нашего разговора: насколько мы защищены? Мы всегда напоминали об этом, и они всегда отвечали утвердительно – дескать, защита нам гарантирована, преследовать нас не будут, – заявил Флемми практически в начале своей речи. – Мы настаивали на этом. Мы бы не стали с этим связываться, если бы не обещанная защита. Это же простой здравый смысл. Я не очень-то всем этим гордился, и мне нужны были гарантии. А вот когда они мне их дали, я уже смог уговорить и мистера Балджера».
Время от времени Флемми даже взывал к патриотизму: «Я считаю, что, как информатор, я служил правительству Соединенных Штатов», – заявил он Фреду Вышаку, когда стороны перешли к прениям. Флемми пояснил свой тезис так: «Я и Балджер помогали ФБР разрушать Коза ностра, и я искренне считаю, что все, что я делал, я делал в интересах правительства Соединенных Штатов».
Главный прокурор поморщился.
«Вы полагаете, что в интересах правительства вы контролировали наркоторговлю в Южном Бостоне? – спросил он. – Вы действительно так считаете?»
«Я требую применения пятой поправки, я не буду отвечать на ваш вопрос».
У Вышака не было никакой симпатии к Флемми. Они часами препирались по поводу «службы обществу» Флемми в качестве информатора.
«Хорошую же вы заключили сделку, – саркастично замечал Вышак, пытаясь заставить Флемми унять свои патетические глупости. – Вы совершали преступления по собственной воле, клали деньги к себе в карман и, в вашем понимании, должны были быть освобождены от ответственности?»
ФЛЕММИ: Вы забываетесь, мистер Вышак. Коза ностра ведь разрушили. А это было главной задачей ФБР. И Бюро было полностью удовлетворено этим результатом. Наша сделка устраивала и нас, и ФБР.
ВЫШАК: Не думаете ли вы, мистер Флемми, что вы с Балджером в одиночку разрушили Коза ностра?
ФЛЕММИ: Вы знаете, мистер Вышак, честно вам скажу: мы проделали прорву работы.
ВЫШАК: Вы что, шутите?
ФЛЕММИ: Я серьезно говорю. Спросите у ФБР.
ВЫШАК: А пока ФБР боролось с мафией, вы и мистер Балджер стали основными авторитетами «на районе»?
ФЛЕММИ: Пятая поправка, не буду отвечать на этот вопрос.
ВЫШАК: Это же была ваша настоящая цель все эти годы – взять под контроль криминальную деятельность в Бостоне, разве не так, мистер Флемми?
ФЛЕММИ: Мы были партнерами, я и ФБР. Мы выигрывали от этого, с их помощью или одобрения, но выигрывали.
Время от времени Флемми путался в показаниях, особенно когда речь заходила о том, были ли в его понимании утечки информации, которой снабжали его агенты Бюро, законными действиями. Утечки, утверждал он, были подтверждением защиты со стороны ФБР. Но если даже такие утечки и были противозаконны, какое это имеет значение сейчас для судьи Вулфа? Много раз Флемми проявлял неуверенность в том, какую позицию занять. Так, однажды Вышак задал ему вопрос, каков был полный спектр услуг, которые Коннолли предоставлял Балджеру и Флемми, – от предупреждения об установке подслушивающих устройств до перехвата жалоб на них, таких как вымогательство у Стивена и Джулии Рейксов. Как обычно, пошли ответы и уточняющие вопросы, и вдруг прокурор внезапно спросил: «Вы ведь знали, что мистер Коннолли нарушал закон самим фактом особых отношений с вами?»
ФЛЕММИ: Да, знал.
ВЫШАК: Знаете ли вы Стивена Рейкса, Стиппо?
ФЛЕММИ: Пятая поправка.
ВЫШАК: Вы же говорили нам, что…
ФЛЕММИ: Извините, мистер Вышак. Я хочу кое-что прояснить по поводу вашего вопроса о том, знал ли я, что Коннолли нарушает закон. Насколько я знаю, все, что он делал, было в рамках закона, нелегально… то есть, простите, легально.
ВЫШАК: Теперь вы утверждаете, что вы не знали, нарушает Коннолли закон или нет?
ФЛЕММИ: Нет. Я утверждаю, что все, что он делал, все это входило в его обязанности. Он защищал нас.
ВЫШАК: Так вы считали, что нарушение закона входит в его должностные обязанности, да или нет?
ФЛЕММИ: Что бы он ни делал, все это было легально.
ВЫШАК: Значит, передавать вам секретную информацию о ходе расследований было законно?