Коннолли, Балджеру и Флемми были предъявлены обвинения по четырем статьям Уголовного кодекса: вымогательство, преступный сговор с целью вымогательства, сговор с целью чинения препятствий правосудию и, наконец, препятствование правосудию. На семнадцати страницах обвинительного заключения Коннолли обвинялся в посредничестве при передаче взятки в семь тысяч долларов Джону Моррису, регулярной фальсификации оперативной информации в служебных докладах с целью сокрытия преступлений Балджера, передаче секретной информации Балджеру и Флемми о заседаниях суда присяжных и прослушивании их разговоров. К обвинениям в утечках служебной информации было добавлено обвинение в пособничестве Балджеру, в результате которого тот смог скрыться и с 1995 года находился в розыске.
Коннолли не признал свою вину и был выпущен под залог в 200 тысяч долларов. Обвинители предупредили его, что следствие еще не закончено. Приступая к расследованию, генеральный прокурор Дженет Рено постаралась обойтись без разлагающего влияния бостонского юридического сообщества и назначила ответственным за весь процесс федерального прокурора штата Коннектикут Джона Дархема. Дархем подобрал команду следователей из разных частей страны, и они приступили к выяснению того, как такие ужасы могли произойти.
Рено также инициировала полный пересмотр инструкций по курированию информаторов. Обновленный свод правил был представлен публике в начале 2001 года, когда администрация Клинтона покидала Белый дом. Всячески стараясь избежать повторения бостонского «сценария» и максимально детализировать инструкции, новые правила требовали, чтобы ФБР предоставляло данные о своих информаторах федеральным прокурорам. Особым распоряжением запрещалось внеслужебное общение с информаторами или принятие от них подарков – черты, столь характерные для сделки с Балджером. Разосланные по всей стране, полностью переработанные инструкции на сорока страницах были, по замечанию одного из адвокатов, «самым необходимым и важным последствием» федерального расследования ранее скрытых под грифом секретности методов работы ФБР с информаторами.
Тем временем ряд событий, начавшихся в конце 1999 года, способствовал закату эры Балджера.
Сделка Джона Марторано с правосудием стала достоянием общественности, когда в сентябре 1999 года он появился в зале суда и спокойно, как будто речь шла о чем-то обыденном, признался в заказных убийствах десятерых человек, заказчиками которых он назвал Балджера и Флемми. В обмен на это признание, а также на другие показания против Балджера, Флемми и агентов ФБР прокуроры постановили назначить ему наказание в виде пятнадцати лет лишения свободы. Эту сделку посчитали неоднозначной, нарекания вызвало слишком мягкое наказание, назначенное хладнокровному убийце. Прокурор Дональд Штерн признал, что заключение сделок с убийцами отвратительно, но также отметил, что еще более отвратительно не заключить такую сделку и не получить улики, изобличающие Балджера и Флемми. Марторано обвинил Балджера в трех убийствах, а Флемми – в шести.
Затем, в начале декабря 1999 года, свой вклад внес Фрэнк «Кадиллак» Салемме. Он признал свою вину в организации нелегального бизнеса, которым занимался совместно с бандой Балджера с целью взять под контроль преступный мир Бостона. В обмен на это признание прокуроры согласились снять с него обвинения в убийстве. Сделка не требовала от Салемме никаких дополнительных признаний, но он добровольно выступил на процессе против Коннолли с показаниями, изобличающими бывшего агента ФБР. Вышак и Кардинале подали совместное прошение о том, чтобы назначить Салемме наказание в виде лишения свободы сроком от десяти до тринадцати лет. С учетом пяти лет, которые он отсидел, находясь под следствием, он мог выйти на свободу уже через шесть лет. Судья Вулф удовлетворил это прошение 23 февраля 2000 года. «Он устал сражаться, – скажет потом Кардинале, добавив, что его клиент также хотел наконец избавиться от необходимости видеть Флемми. – Фрэнк больше ни секунды не хотел находиться рядом с Флемми». Адвокат Флемми, Кен Фишман, попытался состроить «хорошую мину при плохой игре» и мрачно пошутил: «Со своей стороны, мы довольны тем, что теперь зал судебных заседаний полностью в нашем распоряжении».
В отсутствие Балджера его банда на глазах теряла контроль над городом, особенно после осуждения двух его «лейтенантов». «Два Кевина»: Кевин Уикс сорока трех лет и Кевин О’Нил пятидесяти одного года были признаны виновными в вымогательстве, получении доли от торговцев наркотиками и нелегальных ставках в течение 20 лет. Они были также признаны виновными вместе с Балджером и Флемми в отъеме магазина алкогольных напитков у семьи Рейксов и вымогательстве у Рэймонда Слингера. Особо отмечалось, что О’Нил в течение долгого времени управлял баром «Три О», который один из журналистов назвал «Кровавой баней». Уикс обвинялся в выполнении приказаний Балджера по осуществлению ежедневной преступной деятельности банды, поскольку Балджер связывался с ним по телефону как в разных местах города, так и в домах их общих друзей.
Кевин Уикс ожидаемо до последнего стоял на стороне Балджера. Он так и остался «парнем с района», даже появившись в смокинге в 1998 году на вечеринке в ресторане «Эл-стрит таверн», чтобы отметить номинацию на премию «Оскар» фильма «Умница Уилл Хантинг», снимавшегося в Саути. Рядом с Кевином в зале суда 18 ноября 1999 года находился адвокат Том Финнерти, старинный друг и деловой партнер Билли Балджера. Уикс не признал себя виновным, а у выхода из зала суда повернулся к колумнисту «Бостон Геральд» Хоуи Карру и сказал ему: «Подобрее, Хоуи. Повежливее».
Однако всего через несколько дней Уикс предстал уже совсем другим человеком. Еще ни разу в своей жизни он не сталкивался с такими серьезными обвинениями: шантаж, вымогательство, торговля наркотиками и, возможно, убийство. Финнерти скоро исчез, уступив место другому адвокату. Потом по Бостону пошли слухи, что Уикс «раскололся».
Утром 14 января 2000 года город был взбудоражен новостями о том, что полиция штата провела эту самую холодную ночь нынешней зимы, эксгумируя останки двух мужчин и женщины, захороненных в общей могиле в Дорчестере. Кевин Уикс, отыскивая возможность заключить сделку со следствием для смягчения наказания и пытаясь доказать истинность своих намерений, указал полицейским место захоронения в овраге неподалеку от известного в городе зала собраний, вниз по насыпи от Юго-восточной автострады. При свете дня перед съемочными группами местных телеканалов и многочисленными журналистами предстала глубокая яма, выкопанная полицейскими, с человеческими останками на дне. Местность была болотистой, удобно расположенной прямо на пути следования Балджера и Флемми из Саути в Куинси.
На основании снимков зубов два обнаруженных тела удалось довольно быстро идентифицировать. Это оказались Артур «Баки» Барретт, «медвежатник», бесследно исчезнувший в 1983 году, и Джон Макинтайр, давший информацию на Балджера. Парковка, на которой в день исчезнования Макинтайра были найдены его автомобиль и бумажник, находилась всего в миле от места захоронения. А вот с опознанием женщины пришлось повозиться: убийца отрезал ей пальцы на руках и ногах, а также выдернул все зубы. Только после экспертизы ДНК следователи объявили, что останки принадлежат Деборе Хасси, пропавшей без вести осенью 1984 года. Уикс рассказал следователям, что все жертвы сначала были захоронены в подвале дома в Южном Бостоне, принадлежавшего одному из подручных Балджера. Уикс объяснил, что ему, Балджеру и Флемми пришлось раскопать останки и перезахоронить их в овраге по соображениям безопасности. Поводом послужила операция «Бобы», к тому же подручный Балджера подумывал о продаже дома, подвал которого доселе надежно скрывал тела жертв.
Родственникам убитых обнаружение тел принесло некоторое облегчение. Для прокуроров показания Уикса против Балджера открыли путь к самому «сердцу» банды. В преступном же мире «приемный сын» Балджера тут же получил кличку, отражающую количество дней, которые понадобились, чтобы расколоть его после ареста: «Два Уикса», то есть «Две недели»[131]. Уикс предстал перед судом 20 июля 2000 года и признал свою вину в соучастии в пяти убийствах, а также дал подробные показания о преступной деятельности группировки Балджера с самых первых дней своего знакомства с Уайти.
«Я участвовал во всем этом».
Уикс согласился выступить свидетелем по делу в обмен на тюремное заключение на срок от пяти до пятнадцати лет, и после того, как он дал показания, поток разоблачений Балджера только усилился.
Жарким днем в конце лета посетители пляжа Тенин-бич в Дорчестере были встревожены прибытием целого отряда следователей из полиции штата, УБН и налоговой службы, который приступил к раскопкам на травянистом участке на границе пляжа. Следователи установили над местом раскопок тент, а подходы к нему перегородили желтой лентой с надписью «место преступления» и менее чем через час объявили о том, что нашли человеческие кости. «Очень старые останки» принадлежали Полу «Паули» Макгонаглу, бандиту из Саути и конкуренту Балджера в преступном мире, который исчез во время войн, сопровождавших очередной криминальный передел, двадцать шесть лет назад. Это захоронение находилось на расстоянии меньше мили от первой «братской могилы» в овраге.
Раскопки продолжились, и через несколько дней следователи обнаружили третью могилу, в этот раз на берегу реки Непонсет в Куинси, менее чем в ста ярдах от кондоминиума на площади Луисбург, в котором Балджер проживал вместе с Кэтрин Грейг. Здесь раскопки продвигались медленнее. «Спешить мы не будем», – заявил после безрезультатного первого дня раскопок полицейский Томас Фоли, один из руководителей оперативной группы. Только через три дня удалось обнаружить останки Томми Кинга, преступника из Саути, который избил Балджера во время драки в баре, а потом, в ноябре 1975 года, всего через несколько недель после того, как Балджер и Коннолли договорились о новой сделке, бесследно исчез.
Следственная группа объявила, что надеется найти и останки Деборы Дэвис, красавицы-блондинки, которая пропала сразу после того, как сообщила Флемми, что расстается с ним. Следователи заявили, что, по их мнению, Флемми отвез девушку в дом своей матери в Южном Бостоне – прямо напротив дома Билли Балджера, – где Уайти задушил ее. Стиви и Уайти потом вывезли тело Дэвис в своей машине и захоронили ее на заболоченном берегу реки Непонсет.
Родственники Дэвис дежурили у места раскопок две недели, но поиски не принесли результатов и были остановлены. «Мы работали тщательно, проверили каждый дюйм на участке, где, по имеющейся у нас информации, была захоронена Дебора Дэвис, но, к сожалению, нам придется отказаться от продолжения поисковых работ», – мрачно заявил Фоли. Семья Дэвис была подавлена, но поблагодарила следователей за усердие. «Я разочарован, конечно, но понимаю, что им пора уже было остановиться», – заявил один из братьев Деборы Дэвис в день, когда тяжелый экскаватор прекратил работать. Однако через несколько недель настойчивые следователи вновь вернулись к раскопкам – решили предпринять еще одну, последнюю попытку, на этот раз в зоне прилива, на которой в прошлый раз раскопок не вели, поскольку она все время была заполнена водой. На этот раз поиски увенчались успехом – и, к облегчению семьи Дэвис, следователи вскоре подтвердили, что останки девушки найдены.
Кевин Уикс послужил своеобразным «проводником» для следствия. Тела шести человек, числившихся без вести пропавшими, кое-кто из них – более двадцати лет, теперь были обнаружены. 28 сентября 2000 года подозрения о кровожадности Балджера нашли свое отражение в обвинительном заключении, в котором он и Флемми обвинялись в соучастии в двадцати одном убийстве, одиннадцать из которых были совершены в тот период, когда они являлись информаторами ФБР. В тексте обвинения были подробно перечислены имена жертв и установлены даты их убийств. В этот скорбный список вошли бывшие любовницы Флемми – Хасси и Дэвис, владелец компании «Ворлд Джай Алай» Роджер Уилер и двое информаторов, давших информацию на Балджера, – Брайан Халлоран и Джон Макинтайр. Прокуроры Фред Вышак и Брайан Келли также предоставили новые подробности о «кровавой империи» Балджера – о торговле наркотиками и внушительном арсенале оружия – и объявили, что следствие будет добиваться конфискации активов Балджера, включая магазин алкоголя в Южном Бостоне и бар «Три О», равно как и более десяти миллионов долларов наличными. Впрочем, шокирующие новости о двадцати одном убийстве полностью вытеснили другие темы из газетных заголовков по всей стране.
Теперь Балджер и Флемми, а также их подельники превратились в самую жестокую банду убийц в истории Бостона. «Слой за слоем снимались покровы мифов, страхов, покровительства, обнажив ужасающую и глубоко травмирующую реальность вымогательств, торговли наркотиками, коррупции и убийств, – заявил прокурор Штерн во время многолюдной пресс-конференции в Федеральном суде Бостона, представляя новые обвинения. – Теперь уже окончательно ясно, что использование таких преступников в качестве информаторов было ужасной ошибкой».
Забудьте о мифе о «хороших плохих парнях». Балджер, пояснил Штерн, был «серийным убийцей».
К 2000 году Джон Моррис потерял работу в страховой компании в Теннесси и переехал во Флориду. Он время от времени летал на самолете в Бостон, чтобы дать показания на продолжавшемся судебном процессе. Джеремайя О’Салливан и Джим Ринг осуществляля совместную работу в юридической фирме «Чоат, Холл энд Стюарт». Билл Балджер занимался своей карьерой на посту президента Массачусетского университета. Несмотря на то что его назначение на этот пост Уэльдом, являвшимся в то время губернатором штата, поначалу вызывало вопросы, кандидатура Балджера действительно прошла строгий отбор на пост руководителя университета. Третьего октября 2000 года его университет даже принимал дебаты кандидатов в президенты США – демократа Эла Гора и республиканца Джорджа Буша-младшего. Представители средств массовой информации, съехавшиеся в Бостон для освещения дебатов, при желании могли увидеть группу следователей и экскаваторы, занимавшиеся в это время поиском останков жертв Уайти Балджера неподалеку от университетского кампуса. Это ужасающее соседство не прошло незамеченным; короткая заметка о президентских дебатах в «Нью-Йорк Таймс» была озаглавлена: «Фон для дебатов: место, где находят трупы».
К этому времени бостонское отделение ФБР превратилось в самое тщательно проверяемое местное управление в истории Бюро. Как вышедшие в отставку, так и находящиеся на службе агенты выглядели подавленными и уставшими, постоянно гадая: кто следующий? Пол Рико? Дэннис Кондон? Они оба находились под пристальным вниманием суда присяжных. В конце концов, Рико был обвинен в содействии Балджеру и Флемми в покушении на убийство Роджера Уилера, владельца «Ворлд Джай Алай», в 1981 году, но умер в заключении в 2004 году, так и не дождашись приговора. Кондон, основательно опозоренный, но избежавший обвинений в суде, скончался в 2009 году. В правонарушениях были замешаны и другие агенты, например коллеги Коннолли по бостонскому отделению ФБР Майк Бакли и Ник Джантурко, и им также не были предъявлены обвинения. Приятель Коннолли Джон Ньютон получил уведомление о предстоящем увольнении по причине лжесвидетельства с целью выгораживания Коннолли на судебных слушаниях 1998 года. Ньютон через своего адвоката заявил протест против увольнения. К осени 2000 года «второй Кевин», О’Нил, решил последовать примеру Уикса и Джона Марторано и стал сотрудничать со следствием. Он признал себя виновным в том, что был «кошельком» группировки Балджера, сознался в двадцати шести эпизодах вымогательства и отмывания денег. Он также отказался от своей доли собственности на магазин алкогольных напитков и согласился на продажу бара «Три О» с конфискацией двадцати пяти процентов прибыли от продажи в пользу государства. Прокуроры заявили, что будут требовать для О’Нила пятилетнего тюремного заключения, а может быть, даже и меньше – все будет зависеть от того, насколько «существенной будет его помощь».
Федеральные прокуроры планировали включить О’Нила в число свидетелей по делу о коррупции, связанному с Коннолли. В частности, от О’Нила ожидали показаний по поводу утечки секретной информации о ходе расследования в 1995 году, поскольку Коннолли тогда звонил всем подряд, пытаясь вовремя предупредить Балджера, чтобы тот успел скрыться. О’Нил стал очередной плохой новостью для Коннолли.
Проблемы Коннолли только усугубились 11 октября 2000 года, когда ему были предъявлены новые обвинения. Теперь он обвинялся в утечках служебной информации, которые непосредственно привели к убийству трех потенциальных свидетелей против Балджера и Флемми: Брайана Халлорана, Джона Каллахана и еще одного информатора по имени Ричард Кастуччи.
«Его руки в крови», – гласила передовица в «Бостон Геральд». Бывший агент также обвинялся в получении взятки в виде дорогого кольца с бриллиантами от Балджера в 1976 году и вымогательстве за помощь в сокрытии информации по отобранному Балджером у Джулии и Стивена Рейксов магазину в Саути. Кроме того, он был обвинен в чинении препятствий правосудию на судебных слушаниях 1998 года, уличенный в сговоре с Флемми с целью дачи ложных показаний под присягой о том, что это Джон Моррис, а не сам Коннолли предупредил Балджера в 1995 году.
«Я не признаю себя виновным в тех ужасных преступлениях, в которых меня обвиняют, – заявил Коннолли, стоя у здания суда и лупя кулаком в прохладный осенний воздух сразу после предъявления ему обвинений. – Я хочу попросить всех здравомыслящих людей воздержаться от преждевременных выводов до тех пор, пока я не представлю доказательств своей невиновности».
Коннолли, освобожденный под залог и вышедший из здания суда в сопровождении своего адвоката и консультанта по связям с общественностью, не стал отвечать на вопросы и уселся в свой роскошный черный «Линкольн», который тут же рванул с места.
«Куратор преступников сам стал преступником», – заметил прокурор Штерн, комментируя доводы стороны обвинения на пресс-конференции. Действительно, в целом новое обвинение против Коннолли заставило общественность иначе взглянуть на скандальные отношения Балджера и ФБР. Теперь, исходя из материалов следствия, приходилось признать очевидное: Джон Коннолли был «бандитом». К этой простой истине можно было свести все обвинение, если отбросить витиеватые юридические термины. Агент, по сути, никогда не был агентом Бюро; не кто иной, как Балджер, давным-давно завел своего «крота» под видом агента в ФБР.
Суд присяжных согласился с обвинениями. После двухнедельного судебного заседания, состоявшегося в Бостоне в мае 2002 года, Коннолли был признан виновным в вымогательстве и препятствовал правосудию. Еще через четыре месяца бывшему агенту в присутствии родственников и журналистов зачитали приговор: десять лет тюремного заключения. Коннолли рассчитывал на снисхождение, и суровость приговора потрясла его. Он лишь успел послать воздушный поцелуй жене, прежде чем был уведен охраной: с Джоном Коннолли было покончено.
[131] В оригинальном тексте обыгрывается созвучие фамилии преступника и фразы «две недели»: «Weeks» и «Two Weeks». – Примеч. пер.