С момента ареста в 1995 году трое преступников содержались в тюрьме Плимута, современном здании, выстроенном за год до этого и расположенном в сорока восьми милях к югу от Бостона. Новая тюрьма была построена на территории старой свалки, в отдаленной от жилых кварталов и малопривлекательной местности. Рядом с тюрьмой проходило шоссе, соединявшее Бостон с Кейп-Код, «Тресковым мысом», и Флемми, находясь в своей камере, мог расслышать доносившиеся издалека звуки вольной жизни, шум автомобилей, перевозящих местных жителей и многочисленных отдыхающих по дороге, которой они с Балджером и Джоном Коннолли сами часто пользовались, направляясь в Кейп-Код.
В семидесяти камерах тюремного корпуса содержались сто сорок заключенных. Это было большое прямоугольное помещение, построенное как автономная мини-тюрьма, – по сути, заключенные практически все время проводили в блоке. Еду привозили на тележках из кухни, расположенной в центральном корпусе, прямо в столовую корпуса «Эйч-3», где ее раскладывали по тарелкам. В корпусе были предусмотрены душевые, телевизоры, даже телефоны. Курить запрещалось. Была «зона отдыха» – маленький дворик для прогулок, похожий на обнесенную забором большую клетку, в которой арестанты могли подышать свежим воздухом и немного размяться. Небольшой турничок, закрепленный под ступенями лестницы, заключенные в шутку называли «качалкой», а стопку книг, сваленных у одной из стен, – «библиотекой». Камеры шли вдоль длинных стен корпуса и занимали два этажа. Салемме и Делюка находились в соседних камерах в дальней части второго этажа, рядом с выходом в прогулочный дворик. Флемми остался один.
Со временем Салемме стал примером для подражания других заключенных и настоящим лидером корпуса. Охрана всецело полагалась на него. Он получил самую крутую работу, которую ранее поручали Хоуи Винтеру, пока его не перевели в другой корпус. Фрэнк сделался «раздатчиком пищи»: три раза в день, пока все заключенные сидели под замком в своих камерах, он накрывал столы в тюремной столовой. Он раскладывал лед по кувшинам для сока, протирал столы, расставлял стулья. Ни одна обязанность в корпусе не требовала такой ответственности – ни уборка в прогулочном дворике, ни вынос мусора, ни уборка душевых, ни подметание этажей и проходов между рядами камер. Охранники добивались, чтобы помещения корпуса сияли чистотой, как больничные палаты, и Фрэнк в этом деле был незаменим. Конечно, это ничем не напоминало его прежнюю жизнь криминального авторитета, но работа занимала его, помогая коротать тюремные дни.
Делюка не отличался таким рвением к работе. Его обязанностью было подметать полы в «мезонине», у камер второго этажа. Но, как и Салемме, он старался оставаться в форме и часто подтягивался на турнике, тренируя мышцы. Оба следили за своим питанием, особенно Салемме, избегавший жирной тюремной пищи и нажимавший на салаты и фрукты. Салемме также много читал, в основном журналы о яхтах или книги Тома Клэнси и Дина Кунца[125].
С Флемми была совсем другая история. По мере продолжения судебных слушаний, в которых раскрывались новые детали его сотрудничества с ФБР, Флемми все больше и больше становился тюремным изгоем. Заключенные избегали общения с ним. Он был изгоем – стукач, ссученный, низшая ступень в преступной иерархии. Салемме не то что не говорил с ним – он даже не смотрел в его сторону. Флемми иногда заговаривал с Делюкой, но получал резкие и краткие ответы.
Это отчуждение, возникшее после того, как была предана огласке его работа на ФБР, и само по себе было не из легких, но Флемми еще сильнее замкнулся в себе в тот день, когда Джонни Марторано увезли, чтобы он начал сотрудничать с прокурорами. Тюремная охрана меньше всех стала бы скучать об этом убийце. Марторано наводил на них ужас – угрюмый, хладнокровный рецидивист, передвигавшийся по корпусу с таким видом, словно хотел сказать: «А ну свалили отсюда, я – Джон Марторано, могу и тебя убить». Но отъезд Марторано окончательно добил Флемми. Стало понятно, что Марторано решил подтянуть Флемми и Балджера к делам об убийствах – особенно об убийстве Роджера Уилера в 1981 году. Это означало, что, даже если адвокат Флемми, Кен Фишман, добьется снятия обвинений в вымогательстве, прокуроры тут же откроют новое дело, на этот раз – по обвинению в убийствах.
В начале сентября, когда все внимание было приковано к судье Вулфу, появились новости о том, что Марторано и сторона обвинения успешно закончили обсуждать условия сделки о признании вины и Марторано готов давать новые показания в суде. В обмен на тюремное заключение на срок от двенадцати с половиной до пятнадцати лет Марторано согласился признать свою вину в двадцати убийствах, совершенных за три десятилетия в трех штатах, включая убийство Роджера Уилера, совершенное, как он утверждал, по приказанию Балджера и Флемми. «Люди, которых он решил сдать, пользовались покровительством ФБР, совершая преступные злодеяния в течение многих лет», – сказал Дэвид Уилер, сын застреленного владельца компании «Уорлд Джай Алай», выражая поддержку сделке с наемным убийцей.
Практически все время Флемми проводил в своей камере. В тюремном корпусе «Эйч-3» все заключенные старались избегать общения с бывшим криминальным авторитетом, и он коротал время в одиночестве, сидя в задумчивости на своей койке. «Все время тут сидит, – говорил один из охранников. – Прямо как мешок с клюшками для гольфа, что валяется в моей кладовке». У Флемми не было никакой работы, чтобы занять время. Ему даже не с кем было поговорить. «Он настолько подавлен, что не сегодня завтра свихнется», – отмечал один из полицейских. Флемми даже почти не выходил в прогулочный дворик, чтобы подышать свежим воздухом, подставить лицо солнечным лучам. Наступил канун оглашения одного из самых ожидаемых постановлений суда по крупнейшему делу против организованной преступности в истории Бостона, и лицо Флемми становилось все более бледным, почти прозрачным. Его кожа приняла цвет тюремных стен – по удачному сравнению одного из охранников, стала «неестественно белой».
Тони Кардинале, адвокат, открывший ящик Пандоры, в котором годами скрывалось сотрудничество ФБР с Балджером и Флемми, начал день оглашения решения суда с тренировки в бостонском клубе «Атлетик». Потом он заехал в отель за Джоном Митчеллом, прилетевшим из Нью-Йорка. Они направились в здание суда, где клерк передал им коробку, в которой находилось семь экземпляров постановления суда. Кардинале немедленно отправил один из экземпляров курьером в Плимутскую тюрьму прямо Фрэнку Салемме. Затем, уединившись в кабинете Кардинале, засучив рукава и заказав побольше кофе и пончиков из «Данкин Донатс»[126], двое адвокатов углубились в чтение пространного судебного решения.
Колумнист «Бостон Геральд» Хоуи Карр позднее высказывал предположение, что Марк Вулф, должно быть, считал себя Эдвардом Гиббоном[127] организованной преступности Новой Англии, соорудив не простое постановление, а целый труд под названием «Взлет и падение империи Балджера»: в увесистом фолианте была 661 страница. Кардинале и Митчеллу понравилось, что Вулф начал свое исследование с цитаты из лорда Актона[128]. «В 1861 году, – писал судья, – лорд Актон отмечал, что “все тайное вырождается, даже отправление правосудия”». К этому Вулф добавил от себя: «Это дело подтверждает правоту его слов».
Пончики так и остались несъеденными. Адвокаты не могли выпустить текст Вулфа из рук. Юридическое обоснование – непосредственно судьба обвинения в вымогательстве – выглядело не очень убедительно. Так, судья отказывался считать иммунитет от преследований, будто бы гарантированный Балджеру и Флемми со стороны ФБР, по большей части без составления положенных по закону документов, достаточным основанием для защиты от любых преследований. В то же время он полагал, что устные обещания защиты, щедро раздававшиеся Балджеру и Флемми, компрометируют часть улик, собранных при прослушках, и что часть магнитофонных пленок должна быть исключена из числа улик по текущему делу. Судья утверждал, что собирается дать отвод этим уликам, а возможно, и некоторым другим. Без этих улик все дело повисало в воздухе. Но для того, чтобы вынести окончательное решение по спорным уликам, судья решил, что ему необходима дополнительная информация, с целью сбора которой он предполагал назначить дополнительные слушания по делу. «По существу, – подводил итог Вулф, – решение по поводу ходатайств Флемми об отводе улик и прекращении расследования окончательно не принято. В силу этого суд назначит дополнительные слушания, чтобы окончательно определить, возможно ли прекращение дела, и в случае, если это невозможно, уточнить перечень улик для изъятия из доказательной базы». Другими словами, это означало, что рассмотрение дела все же будет продолжено.
Но юридическое обоснование решения суда еще не было главной сенсацией дня. Громом с ясного неба стала вторая часть документа, «фактическое обоснование» расследования связей ФБР с Балджером и Флемми. Более половины текста, целых 368 страниц, было отдано перечислению подтвержденных фактов нарушения закона, обнаруженных в сделке Балджера с ФБР, обобщению свидетельств с предварительных слушаний и огромного количества различных документов из секретных досье Бюро.
Судья признавал, что Балджер и Флемми были «очень ценными и важными конфиденциальными информаторами» для ФБР, но затем переходил к описанию в мельчайших подробностях коррупции, нарушений закона, преступлений, которыми была отмечена эта сделка с самого начала. Упоминались все утечки секретной информации – от прослушки в гараже на Ланкастер-стрит до переносного микрофона, надетого на Багарояна, а также длинный перечень случаев передачи криминальным авторитетам информации о других бандитах, представлявших угрозу для них. «В своих усилиях защитить Балджера и Флемми Моррис и Коннолли раскрыли им личности как минимум двенадцати человек, которые были информаторами как ФБР, так и других правоохранительных служб». Судья приводил в пример случай с Халлораном, особенно отметив, что всего через несколько недель после того, как Халлоран пообщался с представителями ФБР, он был убит.
Подводя итог, судья отмечал, что для защиты Балджера и Флемми агенты систематически подделывали свои отчеты для руководства – с одной стороны, преувеличивая их реальную ценность как информаторов, с другой – преуменьшая размах их преступной деятельности. Досье ФБР демонстрируют «постоянные несоответствия в отношении проверки и принятия решений по документам, изобличающим Балджера и Флемми». И несмотря на заверения Коннолли в обратном, Вулф посчитал, что куратор действительно передавал Моррису деньги от Балджера. «Моррис запросил и получил через Коннолли тысячу долларов от Балджера и Флемми».
Судья также внес ясность в некоторые менее значительные детали этой грязной эпопеи. Невзирая на все публичные заверения Билли Балджера, Вулф пришел к выводу, что влиятельный политик действительно появлялся на ужине у Флемми. «Уильям, который был председателем сената штата Массачусетс и жил по соседству с семьей Флемми, заходил к ним в тот вечер, когда в гостях были Ринг и Коннолли».
«Да это же самый цимес!» – воскликнул Кардинале. Они с Митчеллом начали своеобразную дуэль, по очереди зачитывая друг другу отдельные абзацы и стараясь ошеломить «соперника» наиболее «сочными» находками.
В итоге Вулф насчитал восемнадцать начальников и агентов, которые преступили закон, служебные инструкции ФБР, распоряжения Министерства юстиции. Пол Рико, Джон Коннолли и Джон Моррис были главными нарушителями, но в список входили еще инспекторы Джим Гринлиф, Джим Ринг, Эд Куинн, Боб Фицпатрик, Ларри Поттс, Джим Ахерн, Эд Кларк и Брюс Эллавски, а также агенты Ник Джантурко, Том Дэли, Майк Бакли, Джон Ньютон, Род Кеннеди, Джеймс Блэкберн и Джеймс Лэвин.
«Джон Коннолли попал», – сказал Кардинале, качая головой, когда читал тот раздел в проекте постановления суда, в котором Вулф разбирал ключевой вопрос: как Уайти смог скрыться в 1995 году. Несмотря на то что, по показаниям Флемми, информация шла от Морриса, судья обнаружил, что Флемми, хотя, по-видимому, и давал достоверные показания, все же не был вполне откровенен и «иногда приписывал происхождение информации, получаемой от Джона Коннолли, другим агентам ФБР, очевидно, таким образом пытаясь защитить Коннолли». Несмотря на резкие публичные заявления Коннолли, Вулф пришел к выводу, что именно он был виновен в побеге Балджера.
«Суд постановил, что в начале января 1995 года Коннолли, сохраняя тесные отношения с Флемми и особенно с Балджером, регулярно узнавал о ходе расследования через своих знакомых в ФБР, а потом передавал эту информацию Балджеру и Флемми и что именно он был тем источником, который предупредил Балджера и тем самым помог ему вовремя скрыться».
И последнее: несмотря на заверения Джеремайи О’Салливана в обратном, а также его показания во время следствия в 1997 году, судья счел, что О’Салливан еще с 1979 года знал о том, что Балджер и Флемми – агенты ФБР.
Слушания выявили болезненную «привязанность» бостонского отделения ФБР к Балджеру, и это была не очень приятная картина. По странному стечению обстоятельств проект постановления суда появился всего через двенадцать дней после важной вехи в жизни Уайти Балджера: 3 сентября 1999 года ему исполнилось семьдесят лет. Однако документ, занимавший 661 страницу, вряд ли был желанным подарком к его юбилею. Джеймс «Уайти» Балджер мог наслаждаться тем, что пока находится на свободе, но, в общем-то, праздновать было больше нечего.
«Судья обвиняет ФБР в преступном сговоре с Балджером и Флемми», – с таким заголовком на первой странице вышел на следующий день очередной номер таблоида «Бостон Геральд». Подзаголовок гласил: «Судья утверждает, что местное отделение ФБР нарушило закон».
Заголовки четко выразили суть произошедшего, и не было никакого сомнения в том, что Уайти Балджер тоже их прочитал, и уже было неважно, скрывался он в Бостоне или поблизости от него или колесил по дорогам где-нибудь в американской глубинке в компании крашеной блондинки и с поддельным паспортом в кармане, с пачками стодолларовых банкнот, спрятанными в банковских ячейках по всей стране.
Эпилог
Как и ожидалось, Джон Коннолли был не в восторге от выводов судьи Марка Вулфа, обнародованных 15 сентября 1999 года. До этого дня Коннолли отзывался о судье в весьма лестных выражениях, как будто пытался задобрить его. На одном из ток-шоу Коннолли даже охарактеризовал Вулфа как юриста, «который, как кажется, способен докопаться до истины».
Однако после ознакомления с текстом постановления суда, в котором Коннолли признавался главным виновником всех «злодеяний» ФБР, бывший федеральный агент изменил свое мнение. Его особенно разозлило, что Вулф повесил на него утечку информации о расследовании по делу о вымогательстве в 1995 году.
«Я не передавал информацию о ходе расследования ни Балджеру, ни Флемми, ни кому-либо еще, – утверждал Коннолли в подготовленном им заявлении, появившемся вечером того же дня, когда было обнародовано решение суда. – Судья Вулф позволил себе безответственные спекуляции по вопросам, касающимся моей чести».
В остальном же реакция была обычной для Коннолли: массированная атака на критиков. Федеральный судья, утверждал бывший агент, мстит ему за старый отчет об информаторах ФБР, который я когда-то подготовил и в котором говорилось о слухах, по которым Вулф, в то время, в начале 1980-х, занимавший пост федерального прокурора, однажды допустил утечку служебной информации, которая оказалась в распоряжении мафии (в действительности этот отчет всплыл на поверхность во время слушаний 1998 года и был тогда же признан недостоверным). Коннолли вспомнил об этом, в общем незначительном, эпизоде только для того, чтобы объяснить решение суда желанием мести со стороны Вулфа.
Невзирая на доводы Вулфа, Коннолли продолжал настаивать на своей невиновности, хотя и более осмотрительно, чем во время своей медиакампании в 1998 году. Осенью 1999 года он даже дал интервью телепрограмме «Дэйтлайн» на телеканале «ЭнБиСи»[129], всячески превознося свои заслуги перед государством.
Но у Коннолли были и другие поводы для беспокойства помимо фактов, перечисленных в решении суда. Уже более года он и несколько других бывших агентов (таких, как Пол Рико) находились под следствием по обвинению в коррупции. И вот за три дня до Рождества 1999 года Джон Коннолли был арестован. Днем агенты ФБР вошли в его дом в Линнфилде, уютном пригороде к северу от Бостона. В тот день Коннолли остался дома, сказавшись больным. Он был арестован, закован в наручники и отвезен в здание федерального суда. К вечеру того же дня он предстал перед судом, на этот раз не в модном дорогом костюме, а в серой толстовке, джинсах и кроссовках. Его волосы, обычно идеально уложенные, были взъерошены. Да, это было воистину долгое путешествие на край ночи[130] – и в определенном смысле теперь оно подходило к концу. Когда-то давно Джон Коннолли-младший поклялся соблюдать закон. На самом же деле большую часть своей жизни он соблюдал преступные «понятия».
[125] Знаменитые американские писатели, работавшие в жанрах триллера и детектива (Клэнси) и фантастики (Кунц). – Примеч. пер.
[126] Dunkin Donuts, популярнейшая сеть американских кафе, основанная в штате Массачусетс в 1950 году. – Примеч. пер.
[127] Знаменитый английский историк XVIII века, главный труд которого, «История упадка Древней Римской империи», насчитывает шесть томов. – Примеч. пер.
[128] Английский политик и историк (1834–1902). – Примеч. пер.
[129] Dateline NBC, еженедельная телепрограмма, по формату похожая на «Вести недели» или «Итоги», но в основном посвященная криминальным новостям и громким скандалам. – Примеч. пер.
[130] «Путешествие на край ночи» (фр. Voyage au bout de la nuit) – дебютный роман французского писателя Луи-Фердинанда Селина, изданный в Париже в 1932 году. Посвящен описанию многочисленных мытарств главного героя. Большую часть романа занимают наблюдения за материальным убожеством и нравственной грязью, в которой барахтаются персонажи. – Примеч. ред.