– О том, куда бы нам смотаться на праздник. Может, махнем на недельку на Тенерифе? Мы могли бы попросить отгулы в счет отпуска. Мы же не в одном отделе работаем.
– Но тогда… они всё узнают.
– О нас? Да они уже обо всем догадались! Да и что в этом такого, если они будут знать?
Лейла допивает теплое вино, тянет время.
– Ничего, – пытается уклониться она от прямого ответа. – Я имела в виду другое.
– Что именно?
На языке вертится: «Я не знаю, хочу ли быть с тобой. Ты не всегда проявляешь ко мне интерес. Секс хороший, но, наверное, этого недостаточно. Я позволяю тебе быть со мной грубым, делать мне больно, и тебе нравится это».
Но ничего этого Лейла не говорит. Только отъезжает назад на пуфе. Берет оба опустевших бокала – его и свой, потому что не хочет, чтобы грязную посуду за ними мыл какой-нибудь изнуренный бедняга.
– Еще?
Стивен кивает. Лейла направляется к барной стойке, стараясь не потерять мысль. Возможно, ей и следует поехать на Тенерифе. Ради передышки. Но она колеблется не только из-за Стивена. На эту поездку уйдут почти все ее сбережения. Резервный фонд для бегства. Ведь глупо сбегать без гроша в кармане. Лейла немного скопила, но эти сбережения греют ей душу. Когда ей совсем худо, Лейла представляет, как на ее счет капают фунты, как их сумма постепенно увеличивается.
Бармен перехватывает ее взгляд и торопится обслужить. Рукава его рубашки закатаны по локоть, взгляд Лейлы блуждает по его сильным рукам, и в ее мозгу что-то активируется. Она оглядывается, но столик пуст: Стивен присоединился к ребятам, играющим в пул. И не смотрит на нее. Злится. Лейла протягивает бармену банкноту, убирает в карман полученную сдачу и садится за столом с напитками в полном одиночестве.
Стивен игнорирует ее второй час; его нетронутое пиво потеплело, а парень все лупит кием по шарам. Да с такой силой, что они рикошетом отлетают от бортиков стола, не попадая в лузы. Лейла уже решает уйти, как вдруг замечает Дага и Сал, входящих через вращающуюся дверь. Девушка устремляется к ним.
Она замечает, как сужаются глаза Дага. Видит кислую мину на лице его жены. Но Даг протягивает ей руку, тащит за собой к барной стойке и покупает Лейле напиток. У него красное лицо – он уже навеселе.
– Не знаю, что бы мы делали без этой особы, – говорит он выпивохам, сгрудившимся у барной стойки, и, обернувшись, подмигивает жене. – Да, Сал?
И Лейла остается с ними. И теперь уже она игнорирует Стивена, утешаясь тем, что у нее есть место в этом мире, что она полезна и востребована.
Но время бежит. Уже поздно, и Лейлу одолевает усталость. Она заходит в дамскую комнату, чтобы освежиться. А когда вскидывает глаза, видит Сал. Ее губы накрашены ярко-красной помадой, в глаза Лейле бросаются острые кончики сережек.
– Я думаю, что тебе пора уходить, – говорит она.
– Это Даг попросил меня остаться, – возражает уязвленная Лейла.
– Ты злоупотребляешь нашим гостеприимством.
Сал не дожидается ответа – она толкает дверь так сильно, что та ходит ходуном.
Лейла возвращается за курткой. Стивен снова сидит за столом, его раскрасневшееся лицо пышет возбуждением.
– Выпьешь еще?
– Нет, я, пожалуй, пойду.
– А ему ты позволила себя угостить. – Стивен указывает на Дага, чувствующего себя королем.
– Я работаю на него.
– Нет, Лейла. Дело не в этом.
– Я многое для них делаю.
– Он странно на тебя смотрит.
– Отцепись, Стивен.
Лейла хватает куртку, ее сердце колотится сильнее – она боится, что их кто-нибудь услышит и сболтнет лишнее Дагу и Сал.