– А как вы сами думаете: что произошло с Лейлой? – спрашивает Кэл.
По лицу Джин проносится грозовая туча. Ее муж остается бледным и молчаливым.
– Этот повар… Он сделал это.
Кэл подается вперед, к супругам:
– Стивен? Бойфренд Лейлы?
При слове «бойфренд» Джин раздраженно, даже гневно фыркает.
– Между ними ничего серьезного не было, – впивается она в Кэла увлажнившимися глазами. – Он все еще здесь. Живет в своем коттедже как ни в чем не бывало. Он все знает. И я знаю, что это сделал он.
– Почему вы так уверены? Что заставляет вас так думать?
Джин прикрывает глаза от боли воспоминаний:
– Синяки. Она пыталась скрыть их, но я увидела. Господи, помоги мне… Я ни слова ей тогда не сказала. И никому не говорила об этом.
Глава четырнадцатая
Пробыв в коттедже три часа, Кэл выходит на сумеречный свет, воздух холоден и чист. Вдохнув полной грудью, он аккуратно укладывает аппаратуру в багажник автомобиля. Кэл изнурен. В голове крутятся различные идеи, образы Лейлы, его сестры, дома. Кэла обуревает непреодолимое желание поговорить с Элли – несмотря ни на что. Но когда он набирает номер жены, она не отвечает. И возникают вопросы: с кем она сейчас? Что делает? Неужели все так просто, как и ее утверждение, что между ними все кончено? Может, именно поэтому Элли не хотела назвать ему имя того мужчины?
Неподалеку от коттеджа Макки Кэл снял небольшую комнату с завтраком. Идеально было бы, если бы он проходил в обществе словоохотливой фермерской жены, знакомой со всеми местными жителями и знающей обо всех событиях в округе за последние 50 лет. Но хозяйка, Мэрилена, живет здесь меньше пяти лет.
Обустроившись в комнате, Кэл проводит целый час, прослушивая запись своего интервью с супругами Макки и делая заметки. У него появилось достаточно имен, которые стоит проверить: парень, на встречу с которым предположительно ехала в тот день Лейла, до сих пор живет здесь. А еще работники гостиницы и конюшни. Кэл ставит запись на паузу и пробегает глазами исписанные страницы. Его удивила реакция родителей на его вопрос о школьных друзьях и подружках Лейлы. Кэл вновь прослушивает любопытный фрагмент.
– Она перестала с ними общаться. – Слыша натянутый голос Джин, Кэл вспоминает, как крепко сцепила она в тот момент свои руки.
– Правда? А почему?
Молчание. Кэл не забыл, как покосилась Джин на мужа, заерзавшего в кресле.
– Обычная история. Их пути-дорожки разошлись. – Слова Тэма прозвучали пренебрежительно. – Кто-то поступил в университет, кто-то устроился на работу в большом городе. А Лейла так и каталась на своей лошади.
– А ей не предлагали продолжить учебу?
На этот вопрос ответила уже Джин:
– У нас не было денег. Да и не нужно это было Лейле. Ей было хорошо здесь…
Дослушав запись, Кэл кладет ручку на стол. Не было денег, но есть же субсидии, дотации, гранты. Упоминание о деньгах прозвучало из уст миссис Макки как оправдание отсутствия веры в способности дочери. Возможно, это было несправедливо. Вспоминая мрачный коттедж на холме, Кэл задается вопросом: он и тогда был отчаянно унылым или стал таким от печали? А что, если Лейла сымитировала свое исчезновение, чтобы попросту оттуда сбежать? Неожиданная мысль всецело завладевает Кэлом. Ему отлично знаком этот безотчетный порыв – желание скрыться от всех (и от прежней жизни), толкающее тебя на опрометчивые поступки. Если Лейла жива, это хорошо. Но Кэл страшится иного исхода, от которого рушатся все планы. Не так уж часто ты можешь начать жизнь с чистого листа.
Налив себе выпить, Кэл набирает номер Крисси. Ему хочется услышать ее голос, установить хоть какую-то связь с домом, поддержать дочь хотя бы по телефону, раз его нет рядом.
Голос Крисси напряжен.
– У тебя все нормально, золотце?
– Да.
– Что нового?
Кэлу интересно, отразилась ли их ссора с Элли и его скоропалительный отъезд на атмосфере в доме.
Дочь вздыхает:
– Ничего. Школа… Ничего.