– Мама, оставь! Я сама все сделаю.
Но Джин не слушает ее, берет салфетку, вытирает со стола жирные пятна и продолжает водить ею по абсолютно чистой поверхности.
– Мама, я же сказала: оставь. Я могу еще запачкать стол. Я все уберу за собой.
Стены словно немного смыкаются, сжимая пространство. Начинают давить на девушку.
– Ты же никогда не делаешь того, что обещаешь, разве не так? – Мать смотрит на Лейлу в поисках нового повода придраться. – И со своим аппетитом ты нас по миру пустишь. Оставь отцу хотя бы кусок булки на завтрак.
– Блин! – Ругнувшись себе под нос, Лейла уносит свою тарелку в гостиную и включает телевизор. Там еще идет ток-шоу о дурацких трюках, после которых участников госпитализируют.
Лейла ждет, что мать начнет распекать ее за язык, но, обернувшись, видит только салфетку, аккуратно повешенную на кран, – Джин ушла спать. За окном пульсирует темнота, а Лейла снова ощущает пустоту.
Глава двенадцатая
Лейла, 1986
– Он маленький говнюк.
Лейла улавливает обрывки разговора, стоя у задней двери гостиницы и пытаясь растянуть свой перекур насколько получится. Ее имя смешали с грязью, потому что она опять опоздала на утреннюю смену к завтраку. Шеф-повар отчитал ее как девчонку. И Лейла все еще не может отойти. Когда с ней обращаются как с маленьким ребенком, девушка обижается, чувствует себя загнанной в ловушку. И испытывает почти непреодолимое желание обругать всех и каждого. Вот почему она выскочила на улицу для передышки. А подслушанная болтовня вмиг снимает ее нервозность и разгоняет скуку.
– Это кто же маленький говнюк? – выкрикивает она, уже шагая по гравию туда, где в перерыве столпились работники ресторана.
– Вон тот идиот, – скрестив руки, фыркает Ирен.
А Глен показывает пальцем на прыщавого юнца, с угрюмым выражением на лице пялящегося на ящик с пустыми бутылками.
– Да уж, дури в нем много, а нам от него одни неприятности.
– Кто это?
– Племянник одного из приятелей босса. Поэтому мы вынуждены терпеть его выходки. Иначе этого героя здесь бы уже не было.
– Тс-с-с, – предостерегает другой бармен. – Он может тебя услышать.
Парень пинает ногой ящик, и стекло звякает о стенку.
– Осторожно! – восклицает Глен. – Если бутылки разобьются, ты будешь выковыривать осколки из гравия.
Вскинув голову, парень смахивает с глаз прядки растрепанных волос:
– Не буду.
– Видела? – Повернувшись к своему ученику спиной, говорит Лейле Ирен, многозначительно приподнимая брови. – И это его первая рабочая неделя. Самоуверенный маленький говнюк.
Паренек подходит к ним:
– Кто она такая?
Он тычет пальцем в Лейлу, и девушка чуть не прыскает со смеху от того, с каким важным видом дерзкий молокосос ее разглядывает. Он, должно быть, года на три-четыре младше нее.
– Ты хоть с одним ящиком закончил? – Глен внушительно одергивает юного наглеца.
Тот, подняв руку вверх, отступает назад и отвечает с вызывающей развязностью:
– Все в порядке. Не лезь в бутылку, дедуля. Побереги нервишки. Я делаю.
– Он занимается этим уже битый час. А должен был управиться за пять минут максимум, – кривится Глен.