— Ты признаться не хочешь? — поинтересовался Генрих у ведьмы.
— Быр? — ответила ведьма.
— Это да или нет? — спросил Якоб.
— Черт ее знает.
— Второе ведро-то лить?
— Оно влезет?
— Нет. У нее во рту вода стоит.
— Тут написано, что второе ведро надо лить тем, кто первое не выпил, — Генрих посмотрел в книгу.
— Я его зря тащил? — возмутился Якоб.
— Быр?
— Ну, вылей.
— А она не лопнет?
Дознаватели переглянулись. Якоб осторожно потыкал пальцем в раздутый живот ведьмы и пожал плечами.
— Тогда не выливай, — решил Генрих, — Переходим к следующей главе.
Ведьму с раздутым животом отвязали от стула, руки сковали за спиной. Якоб зацепил крюк лебедки за большое круглое звено в середине цепи и поднял ведьму над полом. На ладонь примерно.
— Да чтоб ее! — выругался Якоб.
— Тяжелая? — спросил Генрих, — Ведьма должна быть легкая, так в книге написано.
— Эта на взвешивании была тяжелая, как и вовсе не ведьма. А я в нее еще ведро воды влил.
Генрих тоже взялся за рукоятки, и вдвоем они подняли ведьму повыше.
— Почему лебедка так плохо крутится? — спросил Генрих, — Как песка в смазку насыпано.
— Ага, пришли мыши и насыпали песка, — сказал Якоб.
— Нет, ну что это? — Генрих потер пальцем подтек вроде бы масла и понюхал, — Канифоль?
Якоб развел руками. Пыточная лебедка обходилась без подшипников и вращалась за счет скольжения деревянной оси в деревянных проушинах.
— Быр-быр-быр! — сказала ведьма, очевидно имея в виду «Вам чего-то от меня надо или снимайте уже».
— Не признается? — риторически спросил Генрих.
— Не-а, — ответил Якоб.
— Тащи жаровню.
Под ноги ведьмы поставили ящик с песком. В него — железную жаровню с углями из кухонной печи.
Ведьма задергала ногами и громко забулькала, но перешла на визг и ругательства на незнакомом языке. Дознаватели принимали признания только на немецком или на диалектах латыни, поэтому продолжили наблюдение.
Буль-буль-буль — потекло по ногам и сразу же громко зашипело на углях. Ведьма не лопнула, но протекла из обоих мест. Пыточная наполнилась едким запахом мочи и не менее едким — вчерашней баланды.