Очерки истории христианского синдикализма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Руководители ВОХП непреклонно продолжали добиваться реализации аннексионистских планов зачинщиков войны. Острие их полемики было направлено против лидера социал-демократов Шейдемана, выступавшего с громкими пацифистскими речами. «Мы, христианские рабочие, — писали они, — придерживаемся существенно иного мнения, нежели Шейдеман: мы ведем оборонительную войну и защищаем не только границы нашего отечества, но и будущее Германии… Разве для того мы должны мириться теперь с мизерным рационом, чтобы в будущей войне (подчеркнуто памп. — М. Д.) снова подвергнуться такой же опасности?.. Если наши земли не будут расширены, мы окажемся на краю голодной нужды…» С их точки зрения, линия социал-демократии «направлена против будущего немецкого рабочего класса».

Беренс и Штида возмущены, что в проектах мирного договора социал-демократия не выставляет требования контрибуции. «Это необходимо для нашего будущего экономического развития… мирный договор должен нам дать все необходимое для восстановления хозяйства, чтобы наш народ мог жить безбедно. Это тоже отделяет нас от социал-демократии»^{123}.

Оценивая роль христианских профсоюзов в годы войны, один из «летописцев» христианского профсоюзного центра Австрии, Хемала, писал: «Они выполнили свой долг до конца»^{124}. С этим можно согласиться, считая их «долгом» «долг» перед империализмом, монархией и буржуазным отечеством.

Великая Октябрьская социалистическая революция, положившая начало революционному преобразованию мира, оказала большое влияние на мировое рабочее движение, значительно ускорив размежевание в нем различных сил и идейных направлений, способствуя подъему революционной борьбы. Церковь, будучи опорой империализма, остро реагировала на революцию в России. Так, например, Ватикан принимал участие в борьбе, которую международная буржуазия вела против молодой Советской Республики. Под предлогом «защиты религии», якобы преследуемой Советской властью, католическая иерархия воодушевляла реакционные силы на священную войну против революционной России — разжигала вражду против нее, содействовала сколачиванию антисоветского «похода 14 держав», делала все, чтобы сдерживать и срывать любое прогрессивное общественное движение, даже если по своим тенденциям и целям оно и не являлось социалистическим.

С неслыханной жестокостью усмиряя революционные выступления, буржуазия вместе с тем была вынуждена маневрировать, проводить свои акции дифференцированно, применяясь к интересам различных социальных групп, обращая особое внимание на пролетариат. На одном из первых мест в деятельности церкви стояла ее работа внутри профсоюзов. Она добилась того, что во время всеобщих стачек христианские профсоюзы «показали себя шовинистическими организациями и внесли свою лепту в дело ликвидации социалистической революции»^{125}.

Клерикальные историки с удовлетворением вспоминают о той роли, которую сыграл христианский синдикализм в Австро-Венгрии, где в 1918 г. возникли предпосылки для развертывания социалистической революции. «…Революции, — писал аббат Шолль, — удалось избежать благодаря умеренности социал-демократии… вкладу крестьян Нижней Австрии и решительной позиции христианской социальной партии»{126} (христианские профсоюзы были ее массовой базой. — М. Д.). События в России глубоко отозвались в сердцах австрийских трудящихся — Советы проводили революционную и демократическую политику в национальном вопросе. Русская революция оказала самое непосредственное воздействие на революционное и национально-освободительное движение Австрийской империи. Но именно поэтому силы реакции использовали христианские рабочие организации как орудие сдерживания революционного движения.

Христианский профсоюзный центр, в частности, осудил январскую политическую стачку, направленную против империалистического диктата Германии и Австро-Венгрии на брестских мирных переговорах. С первых дней существования Австрийской республики руководители христианских союзов повели кампанию против правительства, возглавлявшегося социал-демократами, обвиняя их в «террористических действиях» и нарушении «свободы коалиции»^{127}. На III съезде христианского профсоюзного центра в сентябре 1919 г. было заявлено: «Классовой борьбе мы противопоставляем христианскую солидарность»^{128}.

Руководителям христианских союзов, однако, приходилось лавировать, подчас даже участвовать в борьбе за повышение заработной платы. Тем не менее особую «озабоченность» вплоть до спада революционной волны вызывали у них «русские методы»; с ними боролись они во время кампании по выборам в рабочие палаты. Опаснее всего им представлялся социализм. Когда в 1921 г. был созван IV съезд христианских профсоюзов, докладчиком на тему «Христианские профсоюзы и социализм» был приглашен активист из ВОХП Бернард Отте, доклад которого изобиловал грубыми антисоциалистическими выпадами.

Аналогичную позицию заняли христианские профсоюзные центры Голландии. По словам Хемала, благодаря «значительному развитию католического и христианско-национального профсоюзных центров Голландии, их смелой решительности запланированная социал-демократами на ноябрь 1918 г. революция не состоялась»^{129}.

Генеральный секретарь бельгийского профсоюзного центра Рюттен сумел получить от Национального комитета помощи и пропитания 20 тыс. франков, предназначавшихся «для успокоения умов». Спустя несколько месяцев после освобождения страны от немецкой оккупации была восстановлена Конфедерация христианских профсоюзов (КХП).

Швейцарская Федерация христианско-национальных синдикатов заняла твердую позицию в «социальном кризисе 1918 г.». Всеобщая стачка, проведенная в ноябре 1918 г., в первую годовщину Октябрьской революции, так же, как и всеобщая забастовка в августе 1919 г., была, по утверждению Хемала, делом рук социалистов, «находившихся под сильным влиянием Москвы»^{130}. Христианские профсоюзы решительно выступили против участия в этих забастовках.

В это же время началась активная пропаганда аббата Савойя в пользу создания христианских синдикатов во франкоязычной Швейцарии.

Христианские профсоюзы Люксембурга заслуженно пользовались славой штрейкбрехеров: в 1921 г. они тоже сорвали стачку.

В Польше во время всеобщей забастовки 1920 г., проводившейся под лозунгом «Вся власть Советам рабочих депутатов!», христианско-демократический союз включился в «единый фронт», сколоченный поручиком Вацлавом Лонцким, — черносотенный союз, ставивший цель «спасти отечество от большевистской заразы», поставляя предпринимателям штрейкбрехеров из организованной для этого «армии труда»^{131}.

Христианские синдикаты Чехословакии, раздробленные по национальному признаку, вели борьбу с коммунистами на предприятиях^{132}. Так, во время стачки текстильщиков на фабрике фирмы «Антон Рихтер и сыновья» члены христианских профсоюзов от участия в ней отказались, помешав этим ее успеху.

Революционная обстановка в мире заставила и иерархов испанской церкви поторопиться с оформлением католического профсоюзного центра. Инициатива исходила от архиепископа Толедского — кардинала Гисасола. В уставе этой организации, основанной в 1919 г., говорилось, что католические синдикаты созданы не для революции или борьбы с предпринимателями: они должны быть «орудием социального умиротворения»^{133}.

Хотя христианские профсоюзы продемонстрировали стереотипную реакцию на подъем революционного движения, масштабы и результаты их действий были неодинаковыми. Во Франции они завершили свою консолидацию. До этого слабые и разрозненные, эти синдикаты стали объединяться в национальном плане «лишь после войны, когда поднявшаяся волна рабочего движения захватила самые отсталые слои рабочих и служащих»^{134}. В то время как организованность и классовое сознание пролетариата росли, против него развернулось контрнаступление буржуазии, считавшей раскол профсоюзов одним из надежных средств самосохранения. Страшась подъема рабочего движения, она спешила положить конец былым расхождениям с церковью и использовать для борьбы с революционными тенденциями силу и авторитет духовенства. Она решила опереться на католические рабочие союзы и христианские синдикаты, которые перестали встречать противодействие со стороны отдельных представителей духовенства. После политических забастовок и демонстраций 1 мая 1919 г. папа Бенедикт XV решительно высказался в пользу создания христианских профсоюзов. Формированию нового профсоюзного центра способствовало возвращение Франции Эльзаса и Лотарингии — районов со сравнительно развитыми христианскими союзами, по составу преимущественно рабочими. Созданию христианского профсоюзного центра в немалой мере содействовала и раскольническая политика реформистских вождей ВКТ в отношении прогрессивных сил в собственных профсоюзах, чем не преминули воспользоваться христианские профсоюзы.

Толчок к возрождению и объединению католических профсоюзов Франции в конце первой мировой войны был дан съездом бельгийского профсоюзного центра, проходившим в Гавре 7–9 июня 1918 г. Предстояла также конференция христианских синдикатов стран Антанты. В предвидении этого вожди французского профсоюзного центра Зирпель и Тесье основали межпрофессиональный комитет для собирания «рассеянных сил христианского синдикализма в самой Франции»^{135}.

22–24 мая 1920 г. был созван I национальный съезд христианских профсоюзов, завершивший процесс централизации христианского синдикализма. Базой вновь созданной Французской конфедерации трудящихся христиан (ФКХТ) стала федерация служащих (ССТИ).

Программные вопросы конфедерация решала в тесном контакте с церковными властями. Непосредственное влияние духовенства осуществлялось через функционировавший при конфедерации уставный орган — Теологический совет во главе с епископом. Указания совета в области духовных и моральных дел считались непререкаемыми. В своей деятельности конфедерация исходила из признания законности и необходимости сохранения отношений частной собственности. Устав ФКХТ гласил: социальный мир, необходимый для процветания отечества и профессиональных организаций, может быть достигнут лишь с помощью принципов христианского милосердия, а экономические преобразования нужно реализовывать не путем борьбы классов, а воспитанием и сотрудничеством лиц, занятых в производстве и объединенных в смешанных группах.

Избранный президентом ФКХТ, Зирпель считал, что его организации не смогут в ближайшее время завоевать большинство трудящихся, поскольку среди них распространен атеизм.

Что же могла предложить им ФКХТ? Прежде всего федеративный принцип построения, дававший широкую автономию отдельным организациям и якобы соответствовавший весьма индивидуалистическому «французскому темпераменту». Эти принципы автономии ограничивали функции руководящих органов конфедерации лишь пропагандой, межпрофессиональными и международными связями, а также представительством при государственных учреждениях, предпринимательских союзах и т. п., т. е. «сотрудничеством с патронатом и государством». Устав допускает стачки, поскольку они представляют собой «право законной защиты и способ действия, иногда необходимый»; однако, оговаривалось в нем, стачки должны применяться только как крайнее средство, и следует принять все законные меры, чтобы их избежать, решая конфликты путем примирения и арбитража в целях их мирного урегулирования, «развивать в трудящихся дисциплину, преданность и лояльность»^{136}. ФКХТ делала ставку на создание смешанных комиссий, в которых соглашения, относящиеся к трудовым вопросам, могут быть обсуждены и приняты свободно от какого-либо давления.

Прав был мелкобуржуазный историк Ренн, писавший, что непосредственной целью ФКХТ «были социальные действия, с помощью которых надеются поверхностно улучшить положение рабочих, не затрагивая основ существующего строя»^{137}. Лидеры ФКХТ рассуждали так: если смешанные комиссии были призваны служить рычагом устранения конфликтов, то не разумно ли было теснее «связать» профсоюз с предприятием, сделать его «акционером», представленным пусть не в административном совете, но хотя бы в генеральной ассамблее? Подобная практика осуществлялась и превозносилась как мера достижения всеобщего благополучия.

Стратегия ФКХТ и ее тактические принципы были положительно приняты правительством, и она была привлечена к работе в органах социального законодательства. Вожди христианских синдикатов участвовали в разработке закона о 8-часовом рабочем дне, сотрудничали в парламентских комиссиях, практиковали дружеские контакты с Народной демократической партией (в парламентской фракции которой состояли два христианских синдикалиста из Эльзаса), входили в состав Высшего совета труда^{138}. 11 августа 1922 г. Государственный совет Франции в своем постановлении признал, что христианский характер конфедерации вполне совместим с французским профсоюзным правом.

Под давлением снизу ФКХТ иногда приходилось оставлять почву легальности: банковские служащие бастовали весной 1919 и в 1920 г., текстильщики Аллуэна — в 1920 г. и в последующие годы, небольшие забастовочные движения происходят в 1921 г. Каждая такая акция осуществлялась сдержанно и сопровождалась настойчивым стремлением поскорее закончить стачку миром. В общий поток забастовочной борьбы христианские синдикаты были вовлечены слабо.

Куда более энергично действовала ФКХТ, когда требовалось сорвать забастовку. Так было в период «великой стачки» 29 февраля 1920 г., когда остановились все железные дороги Франции. Делегация ФКХТ на аудиенции у премьер-министра Мильерана информировала его о своем намерении выступить против бастующих. Мильеран воздал должное ФКХТ: «Ваши синдикаты, — заявил он, — были и все более будут пунктом кристаллизации для трудящихся, любящих порядок и социальный мир»^{139}.

Аналогичные действия предприняло руководство христианского союза Вьенны в 1922 г., запретившее своим членам участвовать в забастовке. В 1923 г. христианские профсоюзные лидеры саботировали стачку горняков в Эльзасе, они выступили против захватов предприятий и магазинов, участвовали в наборе штрейкбрехеров. Свою позицию руководители этих союзов обычно обосновывали тем, что происходящие движения носят-де политический характер. Эти действия лидеров ФКХТ снискали им расположение папского престола. В 1922 г. от имени папы Пия X на имя ФКХТ поступило послание, в котором говорилось: «С большим удовольствием святой отец узнал о прогрессе этой группы, стремящейся добиться улучшения положения трудящихся классов путем осуществления на практике тех принципов евангелия, которые церковь всегда применяла для решения социального вопроса»^{140}. И хотя влияние христианских синдикатов не было столь значительным, чтобы определить направление борьбы рабочего класса Франции в целом, тем не менее они способствовали его расколу. Создание ФКХТ в период наивысшего революционного подъема означало успех реакции: в единство рабочего движения был вбит клин.

Подобных же «успехов» добился христианский синдикализм в Италии. Глубокий кризис «структуры» итальянского общества в послевоенный период Ватикан рассчитывал отчасти преодолеть посредством создания неконфессиональной, формально независимой от церкви Народной партии и консолидации католических синдикатов. 18 января 1919 г. была основана партия «Пополяри», антилиберальная и антисоциалистическая. За четыре месяца до этого, 29 сентября 1918 г., была образована Итальянская конфедерация трудящихся (ИКТ). Ее программа также базировалась на типичных для социального католицизма принципах классового сотрудничества.

Италия того времени была первой страной, где фашизм сделался реальной опасностью для трудящихся. Фашисты сумели организовать собственные синдикаты. С самого начала руководство ИКТ официально стремилось придерживаться промежуточного курса между свободными и фашистскими союзами. Однако реализации его мешала активная деятельность рядовых членов организации. В частности, в ряде мест вспыхнуло стихийное движение батраков за захват помещичьих земель, а также рабочих за контроль над предприятиями.

Отсутствие единства внутри рабочего класса ослабляло движение в целом и помогло прийти к власти фашистам. Внутри католического движения неприязнь к фашизму отступала на задний план перед боязнью социальной революции. Как известно, официальные круги Ватикана объявили нейтралитет к готовившемуся «походу на Рим», а ИКТ лишь формально встала в оппозицию к фашистским синдикатам. Она отказалась от участия во всеобщей антифашистской стачке 1922 г. под предлогом, будто стачка преследовала политические цели. После прихода Муссолини к власти, когда наиболее массовая организация итальянских трудящихся — Всеобщая конфедерация труда — предложила созвать конференцию для установления профсоюзного единства, правление ИКТ отвергло идею «слияния организаций с различными принципами».