Очерки истории христианского синдикализма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вся деятельность христианских профсоюзов наглядно подтверждает эти слова. Задуманные в качестве «плотины против социал-демократии»^{69}, они всегда преследовали буржуазные политические цели. Католические вожди были одновременно функционерами партии «Центра» и принимали деятельное участие в избирательных кампаниях, призывая трудящихся голосовать за кандидатов, которые выставлялись этой партией. Один из таких вождей, Гисберт, рассказывал, что, по поручению «Центра», он совершил в 1898 г. 14-дневную агитационную поездку по Саарской области, а затем был избран депутатом рейхстага и сидел на скамьях «Центра». Рабочая газета «Фахгеноссе» в 1914 г. писала, что христианские профсоюзы «активно участвуют в политической жизни». Аналогичной была позиция и лютеран, голосовавших за национал-либералов. После выборов 1912 г. канцлер Бетман-Гольвег заявил, что победа партии означает «успех патриотической позиции христиански-национального рабочего класса и его вождей»^{70}. Само провозглашение «нейтральности» тоже ведь преследовало политические цели — удерживать рабочих подальше от политики, от политической борьбы, от социализма.

Большой спор на конгрессе вызвал вопрос о почетном совете. Некоторые делегаты (Бруст, Пеш и др.) возражали против этого органа, по большинство доказывало ее необходимость. Их главный аргумент: «многие из этих господ (членов почетного совета. — М. Д.) оказывают нашему движению финансовую поддержку»{71}. Почетные советы были санкционированы, правда с правом совещательного голоса. В ответ на справедливые упреки социалистической печати ВОХП уточнило, что задачи почетного совета ограничивались лишь наблюдением и улаживанием конфликтов между членами правления. На самом деле речь шла о том, чтобы следить за действиями профсоюзов и по возможности тормозить пробуждение и рост классового сознания рабочих.

Консолидация христианских профсоюзов послужила стимулом для их дальнейшего распространения. В 1900 г. образовался ряд новых христианских профсоюзов. Их общая численность, по данным Рейндела, составляла в 1903 г. 91400, в 1907 г. 284600, в 1910 г. 316 тыс., а в 1912 г. 350 900 человек. Свободные профсоюзы в 1912 г. насчитывали 2 548 763 человек.

Рост христианских союзов был обусловлен многими причинами. Прежде всего он отражал общее стремление рабочего класса к сплочению. Определенное значение также имело то обстоятельство, что христианские профсоюзные активисты работали среди такой массы, к которой социалисты еще не могли найти подхода. Орган социал-демократии газета «Форвертс» объясняла успехи христиан наличием мощной армии вербовщиков, особенно из среды Народного союза для католиков Германии, насчитывавшего полмиллиона членов^{72}. Кроме того, христианские союзы в известной степени пожинали плоды классовых выступлений и социально-экономических успехов свободных профсоюзов. К тому же руководители христианского сиидикализма при всей озабоченности сохранением существующего строя вынуждены были вести борьбу за социальные реформы, за удовлетворение материальных нужд трудящихся, что делало христианские профсоюзы привлекательными в глазах верующих рабочих.

Отказаться от борьбы за материальные интересы трудящихся они не могли: профсоюз, вставший на такой путь, теряет всякий смысл в глазах его рядовых членов. В. И. Ленин писал: «…Вся их (католиков. — М. Д.) работа слабое подражание работе германских социал-демократов»{73}. В то же время бороться, применяя собственно пролетарские средства, в том числе забастовки, значило навлечь на себя гнев и атаки со стороны буржуазии и церковных кругов. Нужно было лавировать: произносить громовые тирады против произвола предпринимателей, иногда вступать с ними в конфликты и вместе с тем проповедовать покорность и терпение в духе христианской морали. Таким образом, в христианском синдикализме сочетались две тенденции: тяга рабочих к самоорганизации для защиты от угнетения и стремление руководства, тесно связанного с церковной иерархией, направить движение в русло добропорядочного реформизма.

Непоследовательность такого рода влекла за собой удары по христианским организациям с двух сторон: церкви и светской власти, с одной, и массы низовых профсоюзных работников — с другой. Используя недовольство церкви и светской реакции мероприятиями, направленными на защиту прав трудящихся, историки христианского профсоюзного движения создали легенду о якобы существовавшей враждебной позиции по отношению к нему предпринимателей, церковной верхушки и органов власти.

Один из вожаков ВОХП, Ширмер, цитировал призыв буржуазной газеты «Мюнхенер пойстен нахрихтен» выступить против создания христианских профсоюзов. Епископ Вальтербах влагает в уста предпринимателей формулу: «лучше красные, нежели черные»^{74}.

Из этого, однако, отнюдь не следует, что христианские профсоюзы в принципе были нежелательны капиталу. Их программа, базирующаяся на социальном учении католицизма, была в целом приемлема для господствующего класса.

Но с точки зрения капитала всякий союз трудящихся, будь он социалистическим или христианским, нежелателен. Двойственность христианского синдикализма и особенно тот факт, что подспудная борьба в нем временами давала перевес сторонникам профессионального движения в собственном смысле слова, — вот что делало эти союзы нежелательными для части капиталистов.

Поэтому, как только христианские профсоюзы прибегали к стачкам (что иногда имело место), хозяева и сам «Центр» тут же объявляли им войну.

Стачки были одной из действенных форм борьбы рабочего класса. Первые успехи христианских профсоюзов оказались возможны именно благодаря их активному участию в массовых движениях трудящихся. Буржуазия сначала верила в то, что христианские профсоюзы удастся использовать только в качестве «тарана против социал-демократии». Когда же верующие трудящиеся объединялись со своими товарищами из свободных профсоюзов, эти союзы становились нежелательными.

Таково основное внутреннее противоречие христианского синдикализма: христианские профсоюзы были основаны как заслон против социализма; по, чтобы эти союзы могли существовать, им приходилось вести борьбу за права рабочих, а такая борьба лишала их именно тех качеств — смирения и соглашательства, на которые рассчитывали буржуазные партии и клерикальные круги. Существовавшие внутри христианских профсоюзов противоречия с особой силой сказались при попытках установить единство действий с социал-демократическими проф союзами.

Опыт научил рабочих ценить силу совместных выступлений. Такие выступления проходили в 1898 г., когда христианский профсоюз каменщиков Кёльна совместно с социалистическим профсоюзом развернули движение за повышение зарплаты и создали общую комиссию, что привело к успеху рабочих. Однако эта объединительная тенденция постоянно наталкивалась на сопротивление руководства ВОХП. Его целью было оторвать свободные профсоюзы от социал-демократии, «образовать пропасть между ними».

Тем не менее столкновения с предпринимателями требовали как-то координировать действия со свободными профсоюзами, так как число выступлений христианских профсоюзов постоянно росло.

Следующая таблица наглядно свидетельствует об этом.

Такого оборота вожди христианских профсоюзов не предвидели. Все это приводило к росту оппозиционных настроений к руководству ВОХП; все громче звучали голоса о необходимости единства действий трудящихся. Автор одной брошюры, изданной ВОХП, даже высказался за создание единых профсоюзных организаций на паритетных началах: деление профсоюзного движения на социалистическое и христианское, по его словам, — «зло»^{75}.

На II съезде во Франкфурте-на-Майне в июне 1900 г. руководители ВОХП Бруст и Гисберт энергично отстаивали идею создания паритетных союзов на «нейтральной» почве. «Придет время, — сказал Бруст, — когда будет существовать лишь одна организация для всех рабочих»^{76}.

Дискуссия на эту тему продолжалась два дня. Мы создаем организации, заявил Гисберт, для того, чтобы мощной и сплоченной власти капитала, перед которой отдельный рабочий беззащитен, противопоставить такую же сильную власть; раз предприниматели объединяются, невзирая на партии и верования, то рабочий должен сделать то же самое. Гисберт подчеркнул, что раскол — несчастье для рабочих. Если социалисты перестанут идейно влиять на свободные профсоюзы, то возникнут условия для всеобщей нейтральной организации. Дискуссия обострилась, особенно когда стало заметно, что рьяными противниками идеи паритетных союзов оказались не рабочие, а издатель католической газеты в Ахене Иммелен и кёльнский священник Дриссен. Резолюция по этому вопросу принята не была.

Стремление к единству проявилось и в докладе одного из теоретиков ВОХП, Брауна, о мерах оказания помощи членам союза. Под одобрительный шум многих делегатов он воскликнул: «Венцом всех учреждений помощи, на мой взгляд, является общая стачечная касса для всей Германии. Для длительной борьбы наши кассы недостаточны, им надлежит быть такими, чтобы в случае необходимости выдержать и всеобщую забастовку»^{77}.

«Форвертс» выразила удовлетворение работой съезда, особенно тем, что «рабочие здесь разговаривали с рабочими». Газета отметила, что христианское профдвижение в последнее время «удаляется от тех целей, какие были начертаны его друзьями и покровителями»^{78}.

Как раз в это время посыпались жалобы фабрикантов Рейна и Вестфалии на христианские союзы, организующие стачки. Над христианскими профсоюзами начали сгущаться тучи.

Первую атаку предпринял съезд прусских епископов, состоявшийся в Фульде. 22 августа 1900 г. появилось пастырское послание фрейбургского архиепископа Норбера, осуждавшее христианское профдвижение как таковое. В нем отмечалось, что энциклика рекомендовала создание католических рабочих союзов и профессиональных секций, которые в состоянии представлять и материальные интересы рабочих; следовательно, нет необходимости в новых формированиях, провозглашающих свой нейтралитет и межконфессиональный характер. Стремясь расколоть христианское профдвижение изнутри, Норбер подчеркнул, что межконфессионализм пагубен и что рабочие объединения должны содействовать распространению католицизма^{79}.

Однако вмешательство князей церкви встретило отпор со стороны профсоюзного руководства. Католики, члены правления союза горняков, 14 октября 1900 г. решительно подтвердили необходимость защищать экономические интересы всех христианских рабочих независимо от их принадлежности к той или иной церкви. Аналогичные решения приняли руководство союза текстильщиков и правление ВОХП.

Фульдское послание содействовало тому, что обозначавшиеся ранее контуры конфликта приняли ясные очертания. В конце концов образовались две враждующие группы — берлинская и мюнхен-гладбахская (или кёльнская). Первая, ортодоксально-католическая, признавала только профессиональные секции при конфессиональных союзах с их подчеркнуто религиозным характером. Главной же отличительной чертой «берлинцев» было принципиально враждебное отношение к стачкам.

Сторонники другого течения — мюнхен-гладбахского — считали возможным нахождение христиан в одном союзе с неверующими и социалистами «на нейтральной почве» для совместной борьбы в защиту своих профессиональных интересов.

Размежевание внутри христианского рабочего движения усугубилось вмешательством в события святого престола. В январе 1901 г. папа Лев XIII заявил, что христианское рабочее движение непременно должно находиться под руководством церкви. В 1903 г. это мнение подтвердил новый папа, Пий X, попутно предупредив клерикальных авторов, чтобы они остерегались возбуждать массы против высших классов^{80}. Католические историки сокрушались по поводу конфликта между «берлинцами» и их противниками, но больше всего их огорчал конфликт внутри самого ВОХП, принесший организации «тяжелейший вред». Показательно в этом отношении обсуждение вопроса о 8-часовом рабочем дне на IV съезде ВОХП в 1902 г., вызвавшее острую дискуссию. Напряженными были столкновения на IV съезде и по вопросу о таможенных пошлинах. Этот вопрос всплыл в 1901 г., когда в угоду юнкерам и гроссбауэрам разрабатывался законопроект о повышении пошлин на сельскохозяйственные продукты, что грозило заметным удорожанием хлебных изделий. Свободные и гирш-дункеровские профсоюзы высказались отрицательно в отношении проекта, в христианском же лагере резко проявились внутренние расхождения. Рядовые рабочие вместе с социалистами протестовали против наступления на их и без того жалкий жизненный уровень. Однако христианские профсоюзные лидеры встали на путь ущемления экономических интересов членов организации. На собрании рейнского крестьянского союза в 1900 г. Гисберт поддержал законопроект: «Мы охотно уплатим лишних пару пфеннигов за хлеб, лишь бы это помогло сельскому хозяйству»^{81},— заявил он. Аналогичной была позиция Бруста и Штегервальда. Тогда разразился конфликт. Президент союза металлистов Франц Вибер опубликовал статью, в которой возмущался тем, что угроза повышения цен на хлеб появилась в период кризиса в металлургической промышленности, когда предприниматели, снижая заработки, довели рабочих до нищеты и те оказались «между» двумя жерновами: сокращением зарплаты и удорожанием предметов потребления». Вибер требовал от христианских профсоюзов оказать давление на рейхстаг с тем, чтобы тот отверг законопроект.

Последующие события «Форвертс» квалифицировала как кризис в христианских профсоюзах. Еще ни разу столь обнаженно, писала газета, не проступала подчиненность политического курса христианского синдикализма юнкерско-буржуазно-католическому «Центру», поддерживавшему законопроект о повышении пошлин на хлеб, притом в вопросе, затрагивающем проблему «ножа и вилки». 16 ноября 1901 г. правление ВОХП приняло в отсутствие Вибера резолюцию, в которой говорилось, что вопрос об аграрных протекционистских тарифах не принадлежит к тем, которые затрагивают особые производственные и сословные интересы промышленных рабочих и защищать которые входило бы в компетенцию профсоюзов. Эти вопросы касаются их как граждан и являются вопросами государственной политики. Поэтому их обсуждение на собраниях христианских союзов вообще не должно иметь места. Было разъяснено, что это решение точно соответствует Майнцской программе: профсоюзы существуют для того, чтобы представлять интересы рабочих при использовании их рабочей силы, а не их интересы как потребителей; этим занимаются другие организации.

Между тем конфликт продолжал разгораться. Металлистов поддержал союз керамиков, в котором на этой почве произошел раскол. На IV съезде ВОХП этот конфликт выдвинулся на первый план. Уже при голосовании об утверждении отчета правления ВОХП делегаты союза металлистов воздержались. В ответ на это руководство ВОХП возбудило персональное дело против Вибера, которому вменялось в вину нарушение профсоюзной дисциплины, выступление с нападками в печати против руководства и проявление подозрительности в личных отношениях. Вибер, однако, назвал коренную причину расхождений, подчеркнув, что он как рабочий лидер против поддержки протекционистских пошлин, против того, чтобы «жертвовать социальной политикой» в угоду «антисоциальному союзу юнкеров и подстрекателей»^{82}. Жаркие дебаты привели к тому, что Бруст поставил вопрос о доверии к руководству, связав его с предложением исключить союз металлистов из ВОХП. если Вибер останется его президентом. Предложение было принято 26 голосами против 9. Виберовский союз металлистов в Дуйсбурге был распущен и создана новая организация на базе объединенного союза горняков и металлистов Цигерланда.

Расправа с оппозицией металлистов была одобрена не всеми. Некоторые организации на местах, например аугсбургский союз металлистов, приняли резолюции протеста. На собрании союза металлистов Вибер был назван единственным среди христианских лидеров, кто выступил за рабочих^{83}. Присутствовавшие здесь представители касс взаимопомощи Кёльна, Дейтца, Мюльгейма высказались против решений съезда. Газета «Форвертс» квалифицировала этот инцидент как проявление противоречий между лидерами и массой, между политикой «Центра» и защитой интересов рабочих.