Иной 1941. От границы до Ленинграда.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следует отметить, что на тот момент основной формой организации танковых войск Ленинградского фронта являлся отдельный танковый батальон. Причем существовали не только привычные номерные батальоны, но и «именные» — отб Житнева, отб Лукьянова. Именно под такими наименованиями они проходили в отчетных документах. Вообще, август и сентябрь 1941 г. были переходным периодом для Красной армии. Танковые дивизии уже в основном почили в бозе, а танковые бригады еще только формировались. Если на 1 августа 1941 г. в действующей армии было всего 2 отдельных танковых батальона, то на 1 сентября 1941 г. — аж 38 штук. В последующем количество отдельных танковых батальонов стало уменьшаться, а количество танковых бригад — возрастать. Танковые батальоны вместо мехкорпусов были, конечно же, шагом назад в организации танковых войск. Впрочем, в лесисто-болотистой местности под Ленинградом откат назад чувствовался в наименьшей степени. Здесь и в 1944 г. никто танковые армии в бой не бросал. Танковые батальоны вполне отвечали специфике данного театра военных действий.

Самым сильным аргументом фон Лееба в сентябрьском наступлении на Ленинград был 1-й воздушный флот, по-прежнему действовавший в двухкорпусном составе. Штаб I авиакорпуса располагал 1, 4, 76 и 77-й бомбардировочными эскадрами (KG), 54-й истребительной эскадрой (JG54) и 26-й эскадрой двухмоторных истребителей (ZG26). Бомбардировщики авиакорпуса действовали с аэродромов Дно, Саборовка, Коровье Село и Роскополье, истребители и штурмовики — с аэродрома Зарудинье. VIII авиакорпус принимал участие в предстоящих действиях в составе 2-й бомбардировочной эскадры (KG2), 2-й эскадры пикирующих бомбардировщиков (StG2), 27-й истребительной эскадры (JG27), 2-й группы 210-й эскадры двухмоторных истребителей и 2-й учебной эскадры (LG2) с аэродромов Веретена, Рыбицы, Спасской Полисти и Любани. В целом в начале сентября в распоряжении 1-го ВФ имелся 481 исправный боевой самолет (203 бомбардировщика, 60 штурмовиков, 166 истребителей, 39 пикирующих бомбардировщиков и 13 самолетов-разведчиков).

Концентрации усилий Люфтваффе на ленинградском направлении советские ВВС могли противопоставить достаточно скромные, по меркам войны, в целом силы (см. таблицу).

В советских сводках в раздел «бомбардировщики» включены также самолеты Ил-2 и разведчики; И-15бис и И-153 штурмовых полков отнесены в раздел «истребители». На 5 сентября 1941 г. распределение по типам исправных самолетов ВВС ЛФ выглядело следующим образом: 12 СБ, 8 Пе-2, 76 МиГ-3, 1 Як-1, 13 ЛаГГ-3, 61 И-16, 51 И-153, 14 И-15, 10 Ил-2, 6 Як-3, итого 252 самолета[400]. ВВС КБФ в данной таблице не учтены, автор сведениями об их численности на начало сентября 1941 г. не располагает. На 12 сентября ВВС КБФ насчитывали 154 самолета (47 МБР-2, 11 МиГ-3, 6 Лагг-3, 25 И-16, 19 И-153, 16 И-15, 23 ДБ-3 и 7 Ил-2)[401]. «Амбарчики» МБР-2 использовались балтийцами на сухопутном фронте, для ночных бомбовых ударов. Таким образом, советские ВВС под Ленинградом располагали уже немалым числом самолетов новых типов, но ударная авиация фронта была достаточно слабой и качественно, и количественно.

Так или иначе, перевес перед началом наступления был на стороне Люфтваффе. Ощутимого количественного перевеса (вместе с ВВС КБФ) у советской авиации под Ленинградом не было. За счет более интенсивного использования своего авиапарка немцами они могли несколько большим числом самолетов выполнять заметно большее число боевых вылетов. Связано это было с более совершенной системой эксплуатации самолетов в германских ВВС.

С 4 сентября Ленинград не только бомбардировался немецкой авиацией, но и подвергался обстрелу артиллерийскими орудиями. Обстрел стал повседневной угрозой в течение всей блокады, до января 1944 г. 4 сентября 1941 г. городскими службами было зафиксировано падение 12 снарядов, упавших в городских кварталах в Володарском, Фрунзенском и Московском районах. В результате погибли 29 человек и еще 49 человек получили ранения, в том числе 1 красноармеец. Как доложили впоследствии И. В. Сталину, за двое суток из района Тосно батарея 240-мм орудий выпустила 82 снаряда (погибло 53 человека, 101 получил ранения), а дожди и низкая облачность не позволяли советской авиации обнаружить и уничтожить батарею.

Самым мощным орудием в артиллерийском «оркестре» группы армий «Север» была 24-см пушка К3 «Петерсдорф». Шесть таких орудий было в I дивизионе 84-го артполка. Пушка К3 была разработана фирмой Рейнметалл-Борзиг незадолго до Второй мировой войны. Производилась К3 на заводах Круппа. Для своего времени это была выдающаяся конструкция. Орудие перевозилось на марше аж в шести повозках: платформа для стрельбы, ствол, казенник, люлька, лафет и электрогенератор. Общая масса повозок составляла 83 тонны. Перевод в боевое положение облегчался системой рамп, рельсов, направляющих и электроприводов. Тем не менее сборка К3 требовала напряженной 1,5-часовой работы 25 человек. В боевом положении она весила 54 тонны — больше, чем танк КВ. Пушка КЗ выстреливала снаряд весом в полтора центнера на максимальную дальность 37 км. С уже захваченной германскими войсками территории она теоретически могла дотянуться до самого центра города, до Васильевского острова и Петропавловской крепости. Впрочем, стрельба по ближайшим городским кварталам Ленинграда требовала куда меньшей дальности. Второй дивизион 84-го артполка также находился под Ленинградом. Он был вооружен 240-мм пушками М16 чехословацкого производства. На фоне К3 бледно смотрелись даже три мощные 210-мм пушки 768-го артиллерийского дивизиона, стрелявшие 135-кг снарядами на дальность 33 км. Они также находились на тот момент в подчинении 135-го артиллерийского командования группы армий «Север».

Падающие на город тяжелые снаряды убеждали советское командование, что штурм Ленинграда не за горами. Никто ведь тогда не докладывал Ворошилову или Жданову, что немцами готовится в сентябре операция с ограниченными целями. Поэтому настроения в информированных кругах на тот момент царили близкие к апокалипсическим. Сообразно этому готовились к худшему. Одним из мероприятий такой подготовки к худшему стала разработка плана уничтожения военно-морского, морского и речного флота, сосредоточенного в Ленинграде и Кронштадте. В плане были поставлены следующие основные задачи:

Также была разработана специальная таблица условных сигналов, согласно которой, например, сигнал «Резеда» означал «начать расстановку объектов», а «Хризантема» — «начать уничтожение и затопление объектов».

Согласно плану корабли и суда были распределены для затопления с целью «исключить возможность свободного плавания противнику». Так, крейсер «Киров» вместе с эсминцами «Сметливый» и «Стерегущий» — на входе на Большой Кронштадтский рейд. Линкор «Октябрьская революция», базовые тральщики и транспорт должны были перегородить проход между Котлином и Кроншлотом. Лидер «Ленинград» и эсминец «Грозящий» планировали уничтожить у входных буев Ленинградского морского канала. Для подрыва кораблей предполагалось использовать их основной боезапас, однако также планировалось использовать подрывные заряды и глубинные бомбы.

Незадолго до начала немецкого наступления разыгралась типичная для 1941 г. драма: попытка средствами разведки вскрыть ближайшие и долгосрочные планы противника. Традиционно эта игра напоминала игру в «рулетку» с наганом, у которого в шесть камор барабана из семи вложены боевые патроны.

Начать хотелось бы с тех данных, которые приходили командованию Ленинградского фронта из Москвы, из ГРУ ГШ КА. Разведсводка ГРУ ГШ КА на утро 5 сентября 1941 г. сообщала К. Е. Ворошилову и М. М. Попову следующее:

На следующий день разведсводка ГРУ ГШ КА усиливает тезис о предполагаемом прорыве немцев навстречу финнам:

Предположения, прямо скажем, логичные. Соединение с финнами к западу от Ладожского озера действительно рассматривалось германским командованием как один из вариантов наступления. Такой же вариант, к слову, избрал Манштейн, уже будучи командующим 11-й армией, присланной из Крыма под Ленинград летом 1942 г. Однако в сентябре 1941 г. фон Лееб уже не рассматривал этот план как пригодный для реализации его войсками в обозримое время.

Схожую картину в оценках планов противника можно увидеть, если проанализировать документы Ленинградского фронта. В разведсводке штаба фронта на утро 6 сентября указывалось:

Разведсводка штаба фронта на утро 8 сентября в целом созвучна с мнением разведчиков ГРУ ГШ КА:

Здесь нельзя не поддаться искушению и, забегая немного вперед, привести данные разведки на момент, когда немецкое наступление уже началось. Разведсводка штаба фронта на утро 10 сентября (немецкое наступление продолжалось уже сутки! — А. И.) гласила:

В качестве цели уже начавшегося наступления немцев в разведсводке указывается: «Выйти на линии нашей Красногвардейской группировки». Строго говоря, это было чистой правдой. Немецкое наступление действительно имело ограниченные цели, в число которых входила ликвидация выступа в районе Красногвардейска. Но в качестве основного противника по-прежнему числили немецкую группировку в районе к северо-западу Тосно, противостоящую 55-й армии.

Подводя итог вышесказанному, нельзя не отметить того факта, что неприятностей ждали от ранее не вскрытой группировки противника. В конце августа появление группы Шмидта, точнее XXXIX моторизованного корпуса, не было своевременно вскрыто советской разведкой. Теперь же, когда она вышла из сумрака, ее упорно считали главной ударной силой противника под Ленинградом. Однако таковой все же оставалась 4-я танковая группа Гёпнера, заканчивавшая последние приготовления к наступлению. Им предстояло атаковать, прямо скажем, не самый устойчивый участок оборонительных позиций под Ленинградом.

Скорее всего, именно недооценкой Красногвардейского направления можно объяснить тот факт, что именно с него было рокировано на Карельский перешеек против финнов полноценное и хорошо укомплектованное соединение — 291-я стрелковая дивизия. По состоянию на 9 сентября 1941 г. она насчитывала 10 388 человек, а приданный ей 3-й полк 1-й ДНО — 1451 человек[408]. В свое время, в 20-х числах августа, именно она была выдвинута в Красногвардейский УР при приближении к нему немецких танков. Также красногвардейское направление было фактически лишено танков. В 42-й армии не было ни одной танковой части. Напротив, в 55-й армии было сразу два танковых батальона — 84-й и 86-й. В первом было 13 КВ, во втором — 19 КВ. На северном берегу Невы в полосе 115-й стрелковой дивизии с 6 сентября наступления немцев ждал 107-й танковый батальон (7 КВ). Таким образом, 40 % танков КВ Ленинградского фронта к югу от города было собрано против «группы Шмидта» в районе Тосно, Мги и Шлиссельбурга.

Перед началом нового немецкого наступления на Ленинград обрушился массированный налет авиации. Во второй половине дня на высоте 4000 м две группы «Юнкерсов» общим числом 23 машины под прикрытием «Мессершмиттов» прошли над Пулковскими высотами на север. Истребители ПВО Ленинграда опоздали с вылетом и вступили в бой уже над пригородами Ленинграда. Из бомбоотсеков «Юнкерсов» посыпались преимущественно зажигательные бомбы. Всего было зафиксировано падение на город 6327 «зажигалок», которые вызвали 178 пожаров. Однако они были только началом. Уже в сумерках к городу стали подходить одиночные бомбардировщики, для которых пожары были прекрасным ориентиром. На город ими было сброшено 48 авиабомб, преимущественно калибром 250 кг. В результате бомбардировки 24 человека погибли и 122 получили ранения. Самым известным последствием этого налета было уничтожение так называемых Бадаевских складов — комплекса старых деревянных построек. Для ленинградцев сгоревшие склады стали символом последовавшего вскоре голода. Однако на самом деле на складах было муки в лучшем случае на несколько дней. Уничтожение Бадаевских складов не повлияло существенно на ситуацию в городе. Ленинград требовал более тысячи тонн муки в день, а на Бадаевских складах ее было всего около 3 тыс. тонн.

Наступление сухопутных сил группы армий «Север» началось в 9.30 9 сентября. Воздушная поддержка из-за тумана в первые два часа отсутствовала. Лишь около 110 бомбардировщики первый раз за день сбросили свой смертоносный груз. XXXXI моторизованный корпус главный удар наносил в полосе 36-й моторизованной дивизии. Здесь сосредотачивались основные усилия авиации 1-го воздушного флота. 36-я моторизованная дивизия успешно продвигалась вперед и полностью выполнила задачу дня. Наступление соседних дивизий корпуса Рейнгардта было куда менее успешным. В ЖБД XXXXI корпуса отмечалось: «Наступление 6-й тд развивается медленно, поскольку в ходе атаки она наткнулась на не обнаруженную ранее и не замеченную на снимках с воздуха укрепленную линию. Ликвидация двух бронированных сооружений представляет особенные сложности»[409]. Артиллерия дивизии СС «Полицай» 9 сентября большей частью еще была на марше и не успела к началу наступления. Поэтому, когда эсэсовцы столкнулись с не выявленной разведкой системой укреплений под Красногвардейском, они не смогли ее преодолеть. Тем не менее итог дня для командования группы армий «Север» был удовлетворительным. Наиболее перспективными были результаты, достигнутые 1-й пехотной и 36-й моторизованной дивизиями. В одной из советских оперсводок констатировался прорыв основной полосы обороны УРа. Из Ленинграда для восстановления положения перебрасывалась автотранспортом морская бригада (3 тыс. человек), сосредотачивался 500-й стрелковый полк.

Развитие ситуации на фронте под Ленинградом вызывало беспокойство в Москве. 9 сентября И. В. Сталин раздраженно спрашивал К. Е. Ворошилова и А. А. Жданова: «Куда девались танки КВ, где вы их расставили и почему нет никакого улучшения на фронте, несмотря на такое обилие танков КВ у вас? Ведь ни один фронт не имеет и половинной доли того количества КВ, какое имеется у вас на фронте. Чем занята ваша авиация, почему она не поддерживает наши войска на поле?»

Читатель, наверное, может уже с ходу дать Иосифу Виссарионовичу правильный ответ — КВ ждали наступления немцев через Неву и вдоль Московского шоссе от Тосно. С началом немецкого наступления они даже не сдвинулись с места. Однако с возникновением кризиса под Красногвардейском в 42-ю армию выдвигалась 1-я танковая дивизия, 51-й танковый батальон и танковый батальон П. С. Житнева (23 танка КВ). Вскоре они себя показали. Однако за 9 сентября в немецких оперативных документах действительно нет упоминания об использовании обороняющимися советскими войсками «сверхтяжелых танков».

Жалобы на активность советских ВВС также отсутствуют. ВВС Ленфронта и ВВС КБФ 9 сентября действительно не нацеливались на наступающего противника. Они атаковали аэродром Сиверская и работали по немецким войскам в районе Шлиссельбурга. Скорее всего, ориентация на удары по аэродромам была следствием массированного налета 8 сентября. Было заявлено об уничтожении на земле 7 самолетов противника, но немецкие данные эту заявку не подтверждают. Артиллерийский огонь обороны также не впечатлил наступающих. В ЖБД XXXXI корпуса отмечается: «Вражеская артиллерия, против которой действует Люфтваффе, не слишком активна».

На второй день наступления немецкие танковые соединения продолжали эксплуатировать эффект удара в той точке, где их ждали в последнюю очередь. В ЖБД XXXXI корпуса отмечается: «Передовые части 36-й пд продвинулись, не встретив сопротивления противника, и обстреляли отступающие по дороге Кавелахта — Красное Село колонны противника. Создается впечатление, что противник там, где укрепленная линия прорвана, отходит ко второму рубежу» и «1-я тд атакует оборонительные сооружения южнее Большой Истинки и Тихвинки. Сопротивление пехоты и артиллерии противника в промежуточном пространстве слабое». После мощного авиаудара пикировщиков VIII авиакорпуса во второй половине дня 10 сентября немецкие подвижные соединения пробиваются к высотам у Дудергофа и захватывают казармы в Дудергофе. При этом нельзя сказать, что инженерное оборудование обороны на этом направлении было слабым или даже вовсе отсутствовало. Немцы отмечают ее оборудование «полностью стальными ДОТами со стенками толщиной 10–15 см».

Однако тактические успехи 4-й танковой группы если и воодушевили командование группы армий, то ненадолго. Вообще 10 сентября стало для фон Лееба днем плохих новостей. Из ОКХ прибыло предписание передать XXXXI моторизованный корпус Рейнгардта группе армий «Центр» «в хорошем состоянии». В свою очередь, командир XXXIX моторизованного корпуса Шмидт доложил, что «русская 54-я армия и кавалерийская дивизия» угрожают правому флангу группы армий «Север». Для парирования кризиса на этом направлении было решено задействовать 8-ю танковую дивизию. Когда танковая дивизия прибыла три дня спустя, надобность в ее использовании миновала. Однако в итоге в наступлении на Ленинград она не участвовала.

[400] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1221, д. 188, л. 91.

[401] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1221, д. 188, л. 137.

[408] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1121, д. 94, л. 29.

[409] NARA Т314 R979 frame 576.