Иной 1941. От границы до Ленинграда.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Немецкое командование попыталось провести штурм деревни Юрки (той самой, потерянной под атакой ополченцев при поддержке танков ЛКТБКУКС) силами 6-й танковой дивизии при поддержке авиации. Самолеты 1-го воздушного флота ждали на аэродромах приказа на вылет, но атака так и не состоялась. БТРы и танки 1-й танковой дивизии также особого успеха поначалу не достигли. Возобновив наступление после зачистки мини-«котла» у Язвшце, они столкнулись с взорванным мостом у деревни Устье. При подведении итогов дня в ЖБД XXXXI корпуса отмечалось:

Самые главные события вновь произошли ночью. Несмотря на взорванный мост, бронегруппа из танков и БТРы 1-й танковой дивизии стали продвигаться дальше по шоссе. Ранним утром они сосредотачиваются для атаки, которая началась в 5.00, и уже через сорок минут танки и БТРы выходят на высоты севернее Яблониц. Как утверждается в советском описании событий, часть 90-й стрелковой дивизии, «не использовав своей ПТО и огня артиллерии, покинула свои позиции и отошла назад». Не помогло и выдвижение на направление удара противника 45-мм и 76-мм пушек 14-й противотанковой бригады. Здесь, впрочем, не обошлось без тактических промахов. Как позднее указывалось в докладе офицеров Генштаба КА, находившихся в тот момент под Кингисеппом, «противотанковые орудия были выдвинуты на открытые позиции, в результате сразу же были выведены из строя артиллерией противника»[325].

Немцы со своей стороны невысоко оценили сопротивление своих противников, в ЖБД корпуса Рейнгардта указывается: «1-я тд в течение ночи, отбросив слабого противника, вышла к северной окраине Яблоницы». В итоге 1-я танковая дивизия прорвалась довольно далеко по дороге от Сабска до Молосковиц. Дальнейшее продвижение бронегруппы немцев вдоль шоссе было приостановлено вводом в бой 1-го танкового полка советской 1-й танковой дивизии. Немцы заявили об уничтожении в бою с ним 64 советских танков. Потери советской 1-й танковой дивизии 11 августа были чувствительными, но существенно ниже заявленных немцами — 5 КВ, 7 Т-28, 3 БТ-7 и 2 БА-10[326]. Советской стороной отмечались действия со стороны противника «тяжелых танков». Скорее всего, в качестве таковых выступали танки Pz.III и Pz.IV свежих серий выпуска, практически неуязвимые в лоб для 45-мм пушек. Либо «тяжелыми» танки Pz.III и Pz.IV выглядели на фоне многочисленных БТРов немецкой 1-й танковой дивизии.

Однако и без выхода к шоссе и железной дороге Кингисепп — Ленинград прорыв дивизии Крюгера привел к резкому ухудшению положения советских войск. Во-первых, теперь у немцев появилась возможность атаковать в тыл ополченцев 2-й ДНО у Юрков. Во-вторых, недавно переброшенная и введенная в бой 4-я ДНО оказалась в полуокружении. Оставался всего один шаг до того, чтобы части двух ополченческих дивизий попали в «котел» в лесисто-болотистой местности.

Таким образом, к исходу 11 августа на Кингисеппском участке Лужского рубежа создалась критическая обстановка. Остроту возникшего кризиса усугублял неблагоприятный для Северного фронта ход боевых действий на финском участке. Это совершенно исключало изъятие резервов с Карельского перешейка. Наоборот, в связи с окружением там 168, 198 и 142-й стрелковых дивизий, а также угрозой окружения левого крыла 23-й армии туда были брошены все свободные резервы.

Начальник штаба фронта генерал-майор Никишев докладывал в Генеральный штаб Б. М. Шапошникову:

Командующий фронтом генерал-лейтенант Попов в тот момент находился в штабе Кингисеппского участка обороны. На 12 августа он поставил войскам КУО следующие задачи:

2-й ДНО — упорно оборонять занимаемый рубеж;

4-й ДНО — выйти из полуокружения;

90-й стрелковой дивизии и пехотному училищу — нанести удар по флангу противника. Для этого предполагалось развернуть наступление, выйти на рубеж р. Бруда, захватить Вязок, Извоз, Ганьково и перерезать дорогу из Сабска в районе Устье.

1-й танковой дивизии, 1-й гвардейской дивизии ДНО и артиллерии — не допустить распространения противника в захваченном районе. Для этой цели артиллерии за ночь оцепить полукольцом занятый противником район. К исходу дня 11 августа 1-я гвардейская ДНО уже начала выгрузку и один ее полк занял оборонительные позиции.

В свою очередь, танкам, вкопавшись за линией артиллерии, предписывалось образовать второе полукольцо. Пехота должна была занять позиции за линией танков. Следует понимать, что приказ перечислял линии в том порядке, в котором они следовали из глубины обороны. Таким образом, план Попова предусматривал комбинацию активных и пассивных действий.

Собственно, пассивные действия, упорная оборона 2-й ДНО заставили немцев отказаться от дальнейшего продвижения вперед, на Ленинград, и направить 1-ю танковую дивизию в тыл советским войскам на подступах к Ивановскому. В итоге образовался еще один тактический «котел» в районе деревни Муликово, в который попали главные силы 90-й стрелковой дивизии, курсанты училища им. Кирова, 4-я ДНО и ряд артиллерийских частей. В течение 12 августа окруженные части пытались прорваться в различных направлениях.

12 августа в очередной раз отличились ВВС Северного фронта. В ЖБД XXXXI корпуса с досадой отмечалось: «В ходе многократных бомбовых ударов противника по дороге Сабск — Яблоница разрушен мост у Извоза. В связи с этим части 8-й тд, которые должны сменить охранение 1-й тд у Ляцы и Сирковицы, не смогут прибыть туда до вечера. Из-за этого 1-я тд по причине нехватки сил не может начать наступление на высоты по обе стороны Котино, поскольку противник при поддержке танков атакует левое крыло дивизии»[328]. Скорее всего, этот успех был достигнут экипажами бомбардировщиков СБ 41-й авиадивизии. На бомбежку вылетали 13 СБ под плотным прикрытием из 20 истребителей 39-й авиадивизии. Однако даже такая небольшая группа смогла ощутимо повлиять на обстановку на земле.

В этот момент настал час свежесформированных соединений. 12 августа М. Попов приказал перевезти 281-ю стрелковую дивизию по железной дороге со станций Сиверская и Гатчина и к 14 августа сосредоточиться в тылу Кингисеппского участка обороны. Однако, изучая оценку обстановки командованием фронта, приходится сделать вывод, что развитие событий под Кингисеппом заставило немцев сделать неверные выводы о ближайших планах противника. Энергичное наступление немецкой 1-й танковой дивизии в северном направлении (а прорыв в направлении на Яблоницы шел едва ли не строго на север) заставило предположить, что это направление наступления сохранится и в дальнейшем. Очередной приказ М. Попова открывался следующей оценкой планов противника: «Противник с запада и юго-запада в направлении Нарва и ударом из р-нов Ивановское, Сабск на Молосковицы стремится окружить восточную группу 8-й армии и Кингисеппско-Нарвскую группу войск»[329]. На самом же деле главным направлением для немцев оставалось ленинградское. То есть по достижении шоссе Кингисепп — Ленинград они предполагали двинуться не на север, к побережью Финского залива, а на восток, к Красногвардейску и Гатчине. Точнее, прорыв к побережью тоже входил в число ближайших задач, но не для 4-й танковой группы. С началом наступления задача вскрытия планов противника не решается, а в какой-то мере даже усложняется. Разраставшаяся от плацдармов в районе Ивановского и Сабска «опухоль» могла вскрыться практически в любом направлении.

Тем временем успешное продвижение вперед дивизий XXXXI корпуса позволило германскому командованию принять решение о вводе в бой эшелона развития успеха в лице 8-й танковой дивизии. До этого она находилась в резерве. Ввод в бой нового соединения прошел не совсем гладко. В ЖБД XXXXI корпуса 13 августа отмечалось: «Вражеская атака во фланг корпуса у Ганково приходится как раз на смену стоящего там охранения, и благодаря этому противник продвигается почти до главной дороги 1-й и 8-й тд у Извоза»[330]. Потери немецкой 1-й танковой дивизии 13 августа составили 273 человека[331], что было своеобразным рекордом за время штурма Лужского рубежа.

Раус вспоминал, что именно в это время солдаты и офицеры подразделений его боевой группы познакомились с действием «катюш». Он писал: «В тот же день войска 6-й танковой дивизии, к своему удивлению, впервые столкнулись с русскими реактивными минометами „Катюша“, которые позднее солдаты стали называть „Сталинским оргáном“. Сначала мы подумали, что это немецкие „Небельверферы“, захваченные русскими после отхода LVI корпуса от Сольцов»[332]. Скорее всего, это произошло все же несколькими днями ранее. Первые установки РС получила 2-я ДНО, оборонявшаяся как раз там, где наступала группа Рауса.

13 августа 1941 г. Военный совет фронта докладывал в Генеральный штаб: «Расчеты на оказание противодействия противнику только что сформированными и плохо сколоченными частями Народного ополчения и восстановленными частями, принятыми от Сев. — Зап. фронта, после их выхода из Литвы и Латвии совершенно не оправдались. Части, в силу плохой технической оснащенности и слабой подготовки, оказались мало устойчивыми в бою»[333]. С этим утверждением можно поспорить, поскольку 2-я ДНО продемонстрировала, без преувеличения, чудеса стойкости.

Вместе с тем нельзя сказать, что в стане противника царили эйфория и головокружение от успехов. При подведении итогов дня 13 августа в ЖБД XXXXI корпуса отмечалось: «В дальнейшем придется считаться с ожесточенным сопротивлением врага, несмотря на сильное перемешивание его соединений и большие потери в людях и технике. В лесах в тылу корпуса будут появляться разрозненные части противника»[334]. Надежду на ускорение продвижения вперед давал запланированный ввод резервов. По замыслу Гёпнера, LVI корпус Манштейна высвобождался после взятия Луги и должен был наступать следом за XXXXI корпусом. Это означало, что оба корпуса 4-й танковой группы теперь задействовались на кингисеппском направлении. Учитывая, что части 4-й ДНО, 90-й стрелковой дивизии и ЛПУ им. Кирова только еще пробивались через леса и болота из окружения, в обороне Лужского рубежа зияла ничем не прикрытая брешь.

Ситуация усугублялась отсутствием в руках командования фронта полноценного механизированного соединения для контрудара с решительными целями. В утреннем донесении штаба фронта за 14 августа прямо указывалось: «1 тд использовалась как неподвижные огневые точки, вкопанные в землю между боевыми порядками 1 гвард. дивизии»[335]. Такой принцип использования, впрочем, не удивляет, если учесть практически полное отсутствие в танковой дивизии мотопехоты.

После упорного боя немцам удалось прорвать фронт 1-й гвардейской ДНО и к 15.00 14 августа занять станцию Молосковицы и перерезать ж.д. Ленинград — Кингисепп. Однако правофланговые части немецкой 1-й танковой дивизии все еще вели тяжелые бои южнее железной дороги.

Тем временем пришел час для ввода в бой детища «перманентной мобилизации» — одной из формировавшихся с июля 1941 г. стрелковых дивизий. Сосредоточение 281-й стрелковой дивизии происходило в ночь на 15 августа. На 13 августа она насчитывала 11 055 человек и была неплохо вооружена для свежесформированной дивизии: помимо обычных винтовок в ней имелось шесть сотен самозарядок СВТ. Исходя из сегодняшних знаний об обстановке, можно было бы предположить, что свежее соединение направят седлать шоссе Кингисепп — Ленинград. Однако 281-я дивизия заняла позиции к северу от него, фронтом на юго-запад. Ее линия обороны протянулась вдоль дороги от Котлов на Вруду (станцию на ж.д. Кингисепп — Ленинград). Седлать шоссе осталась 1-я гвардейская ДНО. Это в целом соответствовало стратегии штаба фронта — прочно перекрыть противнику путь к Копорскому заливу. Менее подготовленные ополченцы получили, как тогда казалось, менее опасный участок на шоссе. Но именно этот участок оказался в действительности направлением главного удара. На ополченцев обрушились сразу две танковые дивизии немцев — 1-я и 8-я.

Однако информация об этом дошла до штаба фронта с запозданием. По итогам боев 15–16 августа оценка планов противника штабом М. Попова изменений не претерпела. В боевом приказе штаба фронта, отданном вечером 16 августа, указывалось:

Продвижение на север действительно удавалось сдерживать. Тревожные нотки прозвучали в оперсводке штаба фронта от 20.00 16 августа. Относительно Кингисеппского участка в ней было сказано: «Есть предположение, что противник прорвал в этом направлении оборону, т. к. в 13.10 авиация обнаружила движение колонны танков, артиллерии и мотопехоты — голова у Рабитицы, хвост у Коложицы»[337]. После получения этой сводки от Кингисеппского участка обороны связь с ним прервалась до утра 17 августа. Скорее всего, летчики увидели на шоссе колонну 8-й танковой дивизии. От нее несколько отставала 1-я танковая дивизия, продвигавшаяся севернее шоссе и вступившая в бой с левофланговыми частями 281-й стрелковой дивизии. Колонна под Рабитицами означала глубокий прорыв противника на восток, почти до станции Волосово.

Реакцией на плохие новости стал приказ на приведение в полную боевую готовность Западного и Юго-Западного фасов Красногвардейского УР. Все сооружения предписывалось занять боевыми расчетами, организовав круглосуточную готовность боевых сооружений. Приказывалось проверить «исправность оружия, наличие в точках боеприпасов, особенно бронебойных снарядов». Строившиеся на ближних подступах к Ленинграду укрепления готовились дать бой. Однако заполненный только пулеметными батальонами УР обеспечивал оборону весьма условной прочности и устойчивости.

В распоряжение коменданта Красногвардейского УР приказом командующего Северным фронтом за № 0045 от 17.8.41 были переданы сформированные в Ленинграде 2-я и 3-я гвардейские рабочие дивизии (ДНО). Однако отрицательный опыт участия в боевых действиях 1-й гвардейской ДНО не внушал уверенности в их боеспособности. Никаких других резервов под рукой у командования Северного фронта не было. Из окружения на Лужском рубеже вышли остатки 4-й ДНО, двух полков 90-й стрелковой дивизии и ЛПУ им. Кирова. Боевая ценность этих частей после тяжелых боев и блужданий по лесам и болотам была достаточно условной. Однако они тоже получили задачу на контрудар во фланг наступающему противнику.

В связи с полным отсутствием резервов штаб Попова решил использовать для обороны подступов к Красному Селу и Красногвардейску Военно-политическое училище НКВД и курсы младших политруков ЛВО. Курсантов усилили полубатареей 37-мм и батареей 76-мм пушек.

Утром 17 августа перед фронтом левофланговых соединений XXXXI корпуса фактически зияла пустота. Из 8-й танковой дивизии поступило донесение, что на глубину до 15 км восточнее «передовых линий противника не обнаружено». Аналогичное донесение приходит от 1-й танковой дивизии. При подведении итогов дня 17 августа в ЖБД XXXXI корпуса указывалось:

Оборона 1-й гвардейской ДНО, единственного соединения, стоявшего на пути немецких танковых дивизий к Красногвардейску, фактически уже не существовала. Согласно донесению о потерях с 10 по 25 августа 1941 г., 1-я гвардейская ДНО потеряла 6179 человек, в том числе всего 41 человека убитым — и аж 5436 пропавшими без вести[339]. По состоянию на 20–21 августа она насчитывала 3788 человек. Дольше сражавшаяся 281-я стрелковая дивизия доносила о потере с 16 по 25 августа 12 человек убитыми и 4127 человек пропавшими без вести[340]. Совершенно другую картину дает статистика потерь 2-й ДНО с начала боевых действий по 25 августа: 4001 человек, в том числе 462 человека убитыми и сравнительно немного пропавших без вести — 1065 человек[341]. При этом 2-я ДНО стабильно демонстрировала высокую стойкость и боеспособность.

[325] ЦАМО РФ, ф. 15, оп. 11600, д. 982, л. 4.

[326] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1283, д. 11, л. 551.

[328] NARA Т314 R979 frame 483.

[329] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1221, д. 220, л. 270.

[330] NARA Т314 R979 frames 485&487.

[331] NARA Т315 R21 frame 519.

[332] Раус Э. Танковые сражения на Восточном фронте. М.: AСT, 2005. С. 134.

[333] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1221, д. 220, л. 275.

[334] NARA Т314 R379 frame 489.

[335] ЦАМО РФ. ф. 217, оп. 1221, д. 98, л. 6.

[337] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1221, д. 98, л. 47.

[339] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1244, д. 86, л. 164.

[340] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1244, д. 86, л. 165.

[341] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1244, д. 86, л. 167.