Иной 1941. От границы до Ленинграда.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если бы немецкому командованию удалось на этом этапе ввести в бой главные силы LVI корпуса, это могло обернуться для Северного фронта самой настоящей катастрофой. Причем LVI корпус мог выполнить даже пассивную задачу обороны северного фланга 4-й танковой группы. Штабы Ворошилова и Попова сосредоточили усилия на обороне на Копорском плато фронтом на юг, недооценивая возможностей противника по прорыву прямо на Ленинград. Однако от планов по вводу в бой LVI корпуса под Кингисеппом германскому командованию пришлось отказаться ввиду кризиса, возникшего под Старой Руссой.

Несмотря на отсутствие даже туманных перспектив усиления ударной группировки, у Гёпнера и Рейнгардта были все основания торжествовать. Наступление 8-й й 1-й танковых дивизий, а частично также 6-й танковой дивизии развивалось настолько успешно, что «принимается решение продолжать его с более отдаленными целями». При этом потери были минимальными: за 18 августа 1-я танковая дивизия потеряла всего 6 человек убитыми и 2 ранеными.

При подведении итогов дня 18 августа в ЖБД XXXXI корпуса отмечалось:

Утром 19 августа в штаб Северного фронта пришла первая хорошая новость — по железной дороге полностью прибыла и завершила сосредоточение 291-я стрелковая дивизия. Она формировалась в Московском военном округе и, ввиду критического положения под Ленинградом, прибыла под Красногвардейск (Гатчину). Она насчитывала 10 694 человека, 54 орудия, 78 минометов, 108 станковых и 317 ручных пулеметов[343]. Помимо нее, для обороны Красногвардейского УРа в распоряжении командования Северного фронта была 2-я гвардейская ДНО. Она насчитывала 10 840 человек, 58 орудий, 108 минометов, 152 станковых и 223 ручных[344]. Кроме того, Красногвардейский УР имел достаточно многочисленные уровские части, на 20–21 августа они насчитывали около 22 тыс. человек. С такими силами уже можно было надеяться на удержание Красногвардейска.

Считается, что именно здесь, на подступах к Гатчине (Красногвардейску), экипаж под командованием старшего лейтенанта З. Г. Колобанова 19 августа 1941 г. уничтожил в одном бою 22 немецких танка, а всего ротой Колобанова было уничтожено 43 танка противника. На данный момент можно совершенно точно утверждать, что бой Колобанова не был придуман задним числом журналистами или политруками. Во-первых, заявка на подбитые танки присутствует в представлении Колобанова к званию Героя Советского Союза. Именно в нем названы цифры 22 и 43, впоследствии ставшие каноническими. В качестве даты, когда состоялся знаменитый бой, указывается 20 августа. Во-вторых, описание боя присутствует в докладе командира 1-го танкового полка Героя Советского Союза полковника Погодина, написанном по горячим следам событий 2 сентября 1941 г.

Следует подчеркнуть, что в этот период танковый полк Погодина оказался оторван от своей дивизии. Ее главные силы действовали на северном фланге немецкого наступления. В оперативных документах соединения в качестве потерь противника с 16 по 31 августа указывается всего 16 уничтоженных немецких танков[345]. 1-й тп вел бои под Красногвардейском самостоятельно. На 19 августа он насчитывал 20 КВ, 2 Т-28, 32 Т-26, 10 БТ. Рота КВ в составе 5 машин была выделена в распоряжение командира полка 1-й гвардейской ДНО. Два танка встали в засаду у Бол. Борницы, 2 танка — у свх. Войсковицы и 1 танк — у Бол. Черницы. В докладе Погодина указывается: «До 40 танков противника колонной в движении на Бол. Борницы встречены нашей засадой танками КВ. В результате боя танком КВ командира роты 1 ТБ старшего лейтенанта Колобанова подбито 22 танка противника»[346]. События датируются 20 августа, также указывается, что, израсходовав боекомплект, КВ Колобанова отошел в Гатчино. Под Бол. Борницами остался танк КВ лейтенанта Сергеева, который уничтожил еще 8 немецких танков, но был подбит «крупным снарядом» и оставлен на поле боя.

Наиболее раннее сообщение о результативном бое обнаруживается в документах политуправления фронта. В телеграмме начальника Политуправления Северного фронта дивизионного комиссара Пожидаева от 22 августа 1941 г., адресованной «Москва, ЦК ВКП(б) тов. Александрову», сказано:

«Разбил тараном» оставим на совести товарища Пожидаева. «Танковая часть, где командиром Герой Советского Союза полковник Погодин», — это, очевидно, 1-й танковый полк 1-й танковой дивизии, которым командовал полковник Д. Д. Погодин. По неочевидным причинам названия населенных пунктов обозначены только буквами. Однако буквы «В», т. е. «Войсковицы» — населенный пункт, к району которого обычно приписывают данный бой, — в перечне нет. Однако населенный пункт на букву «Ч» в этом районе есть — Черново.

Первое обращение к данным противника приводит к предсказуемому результату. Согласно известному исследованию Томаса Йенца, количество боеготовых танков в 1-й танковой дивизии со 2 августа по 23 августа упало со 109 до 72 машин[348]. Даже если предположить, что прорыв с плацдарма у Сабска стоил минимальных потерь (что, очевидно, не так), 43 танка, а тем более 100 танков из этих данных никак не вырисовываются.

Опять же, не следует считать немцев непроходимыми тупицами и самонадеянными идиотами. Они уже приобрели опыт противодействия новым советским танкам, в первую очередь КВ. Выше уже показывалось, как осторожно двигалась 8-я танковая дивизия от Сольцов на Шимск, прикрываясь зенитками. Сомнительно, чтобы тактика принципиально изменилась.

Все это заставляет сделать вывод, что бой Колобанова если и имел место, то не 19 августа и не на подступах к Красногвардейску. Возможно, бой состоялся несколько ранее, т. е. 16–17 августа, и к западу от Красногвардейска. Причем противником танкистов 1-й танковой дивизии были 35(t) из 6-й танковой дивизии. Во всяком случае, достаточно убедительно выглядят расчеты исследователя О. Скворцова[349], показывающие достаточную для подтверждения серьезных потерь лакуну в численности танков этого соединения. Так или иначе, точку в расследовании данного эпизода ставить пока рано.

На тот момент командование германских подвижных соединений больше беспокоили советские войска, нависавшие над флангом 4-й танковой группы. В ЖБД XXXXI корпуса вечером 20 августа отмечается: «Протяженность флангов корпуса достигла крайней степени возможного. Учитывая снизившуюся численность боевых частей, это означает угрозу намечающемуся успеху. Больше нет сил, способных длительное время противостоять ожидаемому напору противника с севера и с юга по обе стороны дороги Красногвардейск — Луга»[350].

Приказом штаба Северного фронта в ночь на 22 августа 1941 г. в систему обороны Красногвардейского УРа включалась только что прибывшая 291-я стрелковая дивизия. Казалось, что остается несколько дней или даже часов до начала сражения за сам Ленинград. 4-я танковая группа, точнее XXXXI корпус, продвинулась к тому моменту уже достаточно далеко, чтобы подтягивать за ним пехотные дивизии 18-й армии, занимать местность и высвобождать подвижные части. Однако советские войска под Нарвой еще продолжали сражаться. Поэтому фон Лееб еще 17 августа дал войскам 18-й армии двойное задание. Армии предстояло уничтожить на Балтийском побережье советскую 8-ю армию, затем продвинуться из Эстонии через Нарву — иными словами, ликвидировать угрозу танковым дивизиям Рейнгардта у Красногвардейска. Одновременно генералу Кюхлеру предписывалось очистить побережье Финского залива, где еще оставались отброшенные прорывом танков части и соединения Кингисеппского участка обороны.

Вместо броска на Ленинград задачей 4-й танковой группы становится замыкание Лужского «котла» и перехват путей отхода советских войск от Луги к Ленинграду. В ночь на 21 августа 1-я танковая дивизия вышла к железнодорожной линии Красногвардейск — Луга. Однако «котел» для советских войск, оборонявших Лужский рубеж, получился достаточно условный. В ЖБД XXXXI корпуса 21 августа с нескрываемой досадой констатировалось:

Ситуация на тот момент была для немцев патовой. Хотя XXXXI корпус пробился к Красногвардейску, он в ходе этого продвижения растянулся на широком фронте. Пехота 18-й армии вновь отстала. Более того, вечером 21 августа штаб группы армий «Север» запрашивал Рейнгардта о выделении мотопехоты и танков для усиления 58-й пехотной дивизии. Требовалось поддержать соединение «в тяжелом бою у Тикописа, поскольку от его исхода во многом зависит быстрое продвижение 18-й А из дефиле у Нарвы, что позволит облегчить положение северного фронта корпуса». Однако никаких свободных сил у командира XXXXI корпуса уже не было. Наступление немецких танков на Ленинград было вновь приостановлено. Снова нужно было подтягивать пехоту, на этот раз с боем.

Среди германских генералов были разные мнения относительно военной целесообразности такого шага. Пауль Карелл приводит в своей книге мнение начальника штаба 4-й танковой группы:

Однако, несмотря на всю красивость этой версии, причины остановки 4-й танковой группы представляются более прозаическими. Ее фланг был растянут и потребовал для своего прикрытия крупных сил подвижных соединений. Возобновление наступления стало возможно только после того, как 18-я армия оттеснила советскую 8-ю армию дальше на восток. Именно тогда состоялся давно ожидавшийся советским командованием удар в направлении Финского залива. Он уже наносился пехотой, и под угрозой окружения 8-я армия отошла на восток.

Линия фронта на подступах к городу Луге по своей форме напоминала подкову — советские войска занимали дугообразный выступ с Лугой в центре. Группа «Луга» была сковывающим центром немецкого наступления. Здесь LVI моторизованный корпус (269-я пехотная дивизия, дивизия СС «Полицай» и 3-я моторизованная дивизия) наносил сковывающий удар, имитирующий удар по кратчайшему расстоянию на Ленинград и не позволяющий советскому командованию снимать войска на выручку соседним участкам обороны Лужского рубежа. Одновременно сковывание боями не позволяло войскам под Лугой быстро оторваться от противника и вовремя вырваться из намечающегося окружения. Единственным послаблением для LVI корпуса стало начало наступления 10 августа, когда погода уже позволяла использовать авиацию.

Главный удар вдоль железной дороги на Лугу наносила вновь прибывшая дивизия СС «Полицай». Она была новичком на советско-германском фронте, ее первый бой на востоке состоялся 3 августа. Конечно, одна эсэсовская дивизия была слабым утешением за три недели ожидания. Однако в одиночку 269-я пехотная дивизия уже потерпела фиаско в «сшивании» смежных флангов моторизованных корпусов.

Вполне ожидаемо, что свежая дивизия была использована как таран в новом немецком наступлении на Лугу. 10 августа последовал удар частей «Полицая» к западу от шоссе Псков — Луга. Экс-полицейские в униформе СС не без труда прорвали передний край обороны 177-й стрелковой дивизии. Командир дивизии СС «Полицай» генерал Мюльферштедт, стремясь морально поддержать своих подчиненных на участке наметившегося успеха, появился на поле боя и был убит разрывом минометной мины. К 11 августа эсэсовские части пробились к населенному пункту Стояновщина (немцы для краткости называли ее «Стоя»). Здесь они были встречены контратаками танков 24-й танковой дивизии. Несмотря на присутствие в рядах атакующих «52-тонных танков», т. е. КВ, контратака была отражена немцами.

Обстоятельства боя танков КВ с эсэсовцами следующие. 12 августа 3 танка КВ контратаковали противника у деревни Стояновщина. Один из них получил повреждение пушки и своим ходом вышел из боя. Два других танка продолжили движение. Однако далеко они не ушли. Один КВ застрял в болоте в 100 м от Стояновщины, второй получил повреждение ходовой части и, «не имея возможности продвигаться дальше, стал вести огонь с места»[353]. Дальнейшее продвижение немцев привело к тому, что эти два танка стали безвозвратными потерями.

В итоге боев с 10 по 14 августа 2 подбитых танка КВ остались на поле боя, занятом противником, также 24-й танковой дивизией было потеряно 27 танков БТ, из них 23 танка сгорели, все они остались на поле боя, занятом противником[354]. Был эвакуирован только 1 танк БТ. В этом эпизоде как в капле воды отражаются проблемы боевого применения танков в 1941 г. При поверхностном взгляде на ситуацию может показаться, что достаточно было бы поставить танки КВ в засаду, и они бы останавливали целые танковые группы. Советские войска на «лужской подкове» располагали тремя КВ. Если бы они их поставили на позиции у шоссе, то наступающие вдоль железной дороги эсэсовские части банально обошли бы закопанные танки с тыла. Расставить все три танка КВ на фронте «лужской подковы» было невозможно, между ними все равно остались бы непростреливаемые промежутки. Поэтому единственным вариантом оставались контратаки, в которых КВ так или иначе подбивались или застревали. Танки БТ были легкой жертвой.

После успешного закрепления на позициях у Стояновщины последовал удар частей СС «Полицай» в направлении шоссе, в тыл обороняющим его подразделениям. Тем самым была свернута советская оборона поперек шоссе и расширен прорыв. Эти бои продолжались вплоть до 19 августа. Но и после этого наступать вдоль шоссе немцы не решились. Далее, «Полицай» 23–24 августа прорвался через озерное дефиле между озерами Большой Талонь и Черменецкое (к востоку от шоссе) и вышел к р. Луге выше по течению города Луга. Это позволило атаковать Лугу с востока и захватить город уже 24 августа. Эсэсовцами было заявлено о захвате 1937 пленных, уничтожении 53 танков, 28 орудий, 13 противотанковых пушек. Красноречивый факт: саперный батальон «Полицая» снял или обезвредил 6790 мин всех типов, содержавших 46 тонн взрывчатки (!!!). Немецкие саперы с досадой констатировали, что многие советские мины были в деревянных корпусах, что исключало их обнаружение стандартным миноискателем.

За ударом в обход Луги немецких танков вскоре последовал удар немецкой пехоты 16-й армии на новгородском направлении. Непосредственно на Новгород должен был наступать I армейский корпус под командованием генерала пехоты Куно-Ганса фон Бута. Ширина фронта наступления корпуса была всего 16 км. Корпус усиливался 659-й и 666-й батареями штурмовых орудий, несколькими тяжелыми артиллерийскими дивизионами, но главным козырем немецких войск должны были стать самолеты VIII авиакорпуса Рихтгоффена. I армейский корпус должен был прорвать позиции советских войск на р. Мшага, овладеть Новгородом и далее наступать в направлении железнодорожной линии Ленинград — Москва. В отличие от Гёпнера, командующий 16-й армией генерал Буш решил не отказываться от авиационной поддержки в наступлении на Новгород. Когда вечером 7 августа погода резко ухудшилась, от наступления на следующее утро отказались, занявшие исходные позиции части были отведены назад. Когда погода не улучшилась и на следующий день, начало наступления было вновь отложено. Наконец, через день погода позволила использовать авиацию, и в 4.30 в воскресенье, 10 августа 1941 г., немецкое наступление началось. В первом эшелоне I армейского корпуса наступали 11-я и 21-я пехотные дивизии, которые уже 10 августа прорвали первые две позиции советских войск. На следующий день был захвачен Шимск. 12 августа к расширяющемуся наступлению присоединились 126-я и 96-я пехотные дивизии.

Завершился прорыв обороны 48-й армии на новгородском направлении 13 августа. Решающую роль в этот день сыграл тот факт, что в руки немцев попал подробный план обороны 128-й стрелковой дивизии. На нем были обозначены минные поля, основные узлы сопротивления и распределение сил между различными участками обороны. В соответствии с этим командиры 11-й и 21-й дивизий ввели своих саперов для ликвидации обширных минных полей, за саперами следовали авангарды наступающих полков. Для уничтожения ДОТов использовались 88-мм зенитки.

В истории 11-й пехотной дивизии роль авиации в прорыве отмечалась как фактор успешного взлома советской обороны:

[343] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1221, д. 220, л. 323.

[344] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1221, д. 220, л. 323.

[345] ЦАМО РФ ф. 217, оп. 1283, д. 11, л. 569.

[346] ЦАМО РФ, ф. 217, оп.1283, д.11, л. 554.

[348] Jentz Т. Panzertruppen, The Complete Guide to the Creation & Combat Employment of Germany's Tank Force. 1933 — 42. Schiffer Military History, Atlegen, PA, 1996, p.211.

[349] Скворцов О. «Незамеченная» победа Колобанова, или «Белые пятна» в мемуарах немецких генералов // Техника и вооружение. 2009. № 3. С. 13–14.

[350] NARA T314 R979 frames 517&519.

[353] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1283. д. 13, л. 11.

[354] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1283. д. 13, л. 12.