Очки! Из-за артрита быстро вскочить он не мог и попытался поймать злоумышленника на ощупь, но руки его хватали только воздух. Незваный гость сбежал без единого звука. Наверное, босиком. И куда же наведен телескоп?
Лоран Лемуан поднялся, скрипя не хуже своего прибора. Вблизи он видел очень плохо, зато вдали – отлично. Так что сразу узнал концертный зал.
– Концертный зал, сир, – доложил он, ощупью добравшись до королевского кабинета.
– Концертный зал! – воскликнул Тибо, отпрянув вместе со своим стулом черного дерева, и тут же прибавил с вызовом: – Но концерт ни за что не отменим.
Он только-только удвоил охрану дворца. Портной, отвечавший за форму стражи, не поспевал, так что новобранцам пришлось довольствоваться мундирами, вымоченными в свекольном соке (для подобия королевскому цвету). Вдобавок Тибо приказал обшарить каждый закоулок в концертном зале, закрыть балкон, заколотить ложи, поснимать двери с петель, открутить и прикрутить обратно все сиденья, проверить каждую доску на сцене. Прохладительные напитки будут заранее продегустированы, а зрители – досмотрены.
– Досмотрены, сир? – переспросил Манфред, прикидывая в уме, сколько дополнительных работников ему предстоит найти в ближайший час.
– Полностью.
– И дамы тоже, ваше величество?
– И дамы тоже, Манфред.
Заметно смущаясь, камергер пытался представить, как именно, в какой обстановке, каким способом.
– Установите ширму, Манфред, и выберите горничных, которым доверяете. Раз-два, и никаких проблем.
Манфред тут же пришел в чувство: прекрасный случай дать проявить себя Иларии.
– Можете положиться на Иларию, сир.
Тибо не удержался и закатил глаза. Опять Илария! Досмотр будет длиться вечность. Манфред заметил реакцию короля, и крылья носа у него задрожали. Тибо, в свою очередь, заметил реакцию Манфреда и повел рукой – очередной жест, избавлявший обоих от необходимости говорить: «Даю вам карт-бланш, и оставьте меня в покое». Камергер понял, поклонился и вышел. Наконец-то Тибо мог позволить себе расслабиться: он разулся и с наслаждением вытянул ноги на письменный стол. В такой позе и застал его Овид, заглянув доложить о Габриэле.
– С ним дочь, вся разодетая, сир.
– Хорошо, впускай, – вздохнул Тибо, обуваясь.
Конюх не рискнул наступить на восточный ковер. Стыд портил его прямое и честное лицо.
– Что случилось, Габриэль? Ты ко мне с семейными дрязгами?
Габриэль глянул на дочь, но промолчал.
– Иди ближе, говори, – подбодрил его Тибо.
– Сир… вы знаете про Зодиака и Сумерку?
– Знаю.
– В общем, это Эмилия сделала.
Габриэль опустил голову, а Эмилия, напротив, подняла подбородок.
– Эмилия? – не поверил Тибо.
Школьница во всем созналась, как и обещала родителям. С каждым словом она краснела всё сильнее и под конец слилась цветом лица со стенами кабинета. Надеясь как-то сгладить вину, она походя донесла на других:
– А насчет ужа, сир, Батист говорит, что это Флориан, а Флориан говорит, что это Батист.
– Батист, сын мясника?
– Да, сир.
– Та еще язва. А что за Флориан?