– Ох, Лукаш, – простонал штурман, закатывая глаза, – ой-ой-ой, Лукаш, вот так дела, дышать што-то больно. Будто кто щел на меня шверху! Никто там на мне не щидит?
– Да нет.
Поскольку ни воды с мылом, ни лука, ни всего прочего видно не было, Лукас поглядел вокруг в поисках кого-то надежного. Эсме стояла рядом – еще несколько часов она была таковой.
– Принесешь головню?
Эсме улыбнулась: ее бабушка поступила бы ровно так же. Она мигом вернулась, неся головню щипцами, так что толпа перед ней расступилась. Лукас поднес головню к уже посиневшему месту укуса.
– Да, старик, неслабая у тебя реакция. Что же будет в следующий раз…
– Шледующий раж?! – пробормотал Феликс в заплывшую щеку.
Сзади раздался гнусавый голос:
– Пропустите, пропустите!
Это Бенуа бежал с ингредиентами для соуса. В отличие от Эсме пробиваться сквозь толпу зевак ему пришлось локтями. Но едва он приблизился, как от запаха лука Феликса затошнило. Он скрючился в спазме, и зевак как ветром сдуло. Только несколько особо изголодавшихся по музыке душ еще неприкаянно блуждали по залу, но Бове вытолкал в коридор и их. Чтобы не показывать свою близость с доктором, Эсме ушла к себе комнату. Бенуа разогнал слуг по их постам, а Лукас принялся натирать место укуса луком, уксусом и рубленной петрушкой. Дело оставалось за бинтом. Манфред задерживался.
Когда камергер наконец вернулся, движения у него были необычно резкие, а крылья носа вжались так, что ему приходилось дышать ртом. Лукас примотал петрушку к щеке Феликса, помог ему сесть и подал кружку, в которой плавал весь огород Марты.
– У-уф, уже лучше. Ишпугалшя я прошто. Шпащибо, доктор.
– Не за что, правда. Сдобрили тебя как следует, должно помочь.
– Прошти за контшерт. Ай-ай-ай. Прошти, Лукаш.
– Да ладно…
– А кращиво было. Вошхитительно, чешно.
Феликс, в чьем великанском теле жила нежная душа, смахнул огромную слезу.
– Ты мне лучше вот что скажи, штурман. Кто знает о твоей аллергии?
– Мама.
– А кроме?
– Ну, вще наши, ш «Ижабеллы». Помнишь?
– То-то и оно.
– То-то и што?
– То-то и оно, что ничего.
– А што такое?
– Да так. Просто уточнил.
Лукас уже все знал. Он был уверен, что этим же утром встретил в порту единственного человека, способного на подобную мысль.
– Идем? Отведу тебя в постель?
– Ну, нет! Я иду Лишандра шторожить.
– Ты оглядись, сколько кругом этих «свекольников», Феликс…