Третий день она то и дело наведывалась в конюшню, надеясь застать врасплох обрезальщика хвостов. На этот раз, в самую рань, там оказалась Эмилия: от испуга она вжалась в угол.
– Попалась, значит. Ох, я тебе покажу!
Она схватила ее за пышный рукав и протолкнула между вязанок сена к Габриэлю, следившему, как жеребенок сосет молоко.
– Бросай младенца, Габриэль. Глянь лучше на свою прекрасную взрослую дочку.
– И что тебя удивляет, Эсмеральда? Она мне каждое утро помогать приходит.
– В чем помогать?
– Ответь ей, Эмилия.
– Я меняю солому, – прошептала школьница еле слышно.
– Ах, солому меняешь? – подхватила Эсме, вне себя. – С мешком-то за спиной, ну-ну!
– Это чтобы быстрее, – оправдывалась Эмилия, краснея.
– А ну-ка покажи, что у тебя в сумке. Давай-давай, живо!
Эсме выхватила у нее сумку и высыпала содержимое на пол. Перо спикировало острием вниз, чернильница разбилась, огромные портняжные ножницы воткнулись в щель между досок.
– Да отвяжись от нее, посыльная! – рассердился Габриэль. – Она из-за тебя в школу опоздает, да еще без чернильницы придет. Чернильница с тебя, имей в виду, я не стану…
Но Эсме помахала ножницами.
– Ну а это ей зачем? Штаны мальчишкам укорачивать или лошадей стричь?
Габриэль повернулся к дочери и тоже ждал ответа. Он ни секунды не сомневался в ее честности, но раз уж она повторяла ему все время, что уже не ребенок в тринадцать, то пускай сама за себя отвечает.
– Это для задания по географии, – объяснила Эмилия, чуть не плача, – мы вырезаем Северные земли.
Габриэль смотрел на Эсме в упор, пока та не отвела взгляд. Затем он опустился на колени и стал помогать дочери собрать все в сумку.
– И все-таки, Габриэль… – начала было Эсме.
– Вон.
Примерно в то же время Лукас наконец вылез из своей огромной зеленой кровати, проведя ночь в истинных муках. Он только что принял решение, которое с трудом мог переварить: согласиться на концерт. Чтобы не передумать и зная, что Эма встает рано, он попросил о встрече с ней.
– Что-что? – удивилась она.
– Не заставляй повторять.
– Лукас, правда? Правда?
Вид у нее был совершенно счастливый.
– В концертном зале, да?
– Мгм-м.
– Акустика там прекрасная, просто волшебная, увидишь.
– Знаю, был уже опыт в прошлой жизни. Слышно каждую фальшивую ноту.
– Но поскольку фальшивых ты не играешь, все отлично. Ты уже думал когда?