– Гийом, почему ты так упорно мне перечишь? У тебя есть идеи получше, не считая моей кончины?
Капитан скрестил на груди руки. Других идей у него не было. Конечно, нужно всюду расставить стражу, но хватит ли этого? Лично ему Жакар виделся отнюдь не насекомым, похожим на клеща. На поединке Тибо показал свое превосходство в бою. Отныне его брат никогда не нападет в открытую. Мечи, сторожевые башни, досмотр судов в порту ничего не дадут. Жакар будет действовать исподтишка, со всех сторон сразу, метя в самое уязвимое. Он уже сумел немало воспользоваться недовольством народа. Месяцами давил на самых незащищенных, питался их голодом и упивался их жаждой. И теперь – Гийом не сомневался – мишенью для него станет всё, что королю дорого, а ударит он лишь тогда, когда будет знать, что Тибо окончательно стал уязвим. Он будет брать его измором и, только вымотав, нападет.
Как волк.
31
Минула неделя. Во дворце царил покой и, к счастью, сама дуэль осталась в тайне. Неприятности начались позже. Сначала незаметно, как отдельные, случайные происшествия. Затем – неотступно, когда сети стали сжиматься.
Первое такое происшествие случилось в конюшне, как-то во вторник после обеда. Свежий, ранний ноябрьский ветер расчистил небо, и поля с сельскими домиками ослепительно блестели. Эсме зашла за Зодиаком: она решила прогуляться верхом на свежем воздухе и радовалась, что Лукас предложил составить ей компанию. Лисандр пришел с той же мыслью. Крепкий навозно-кожано-соломенный дух, как всегда, придал ему уверенности. Не здороваясь, он прошел к стойлу Эпиналя.
– Э… Лисандр, ты, кажется, сел на что-то… – заметила Эсме, указав на зад его штанов.
– М-м.
Штаны – лишь одна из череды неприятностей. В понедельник его обвинили в списывании; во-вторник у него в портфеле оказалась лягушка, а сегодня – ком грязи на стуле. Списывание стало для учителя предлогом, чтобы отбить Лисандру пальцы на руках, несмотря на проект нового королевского указа; лягушка пошла на ужин для Сумерки. Грязь на штанах дала повод одноклассникам посмеяться вдоволь, но поскольку Лисандр решил отращивать панцирь, он сносил все, что могло его закалить. И потому не стал утруждать себя сменой штанов.
– Она права, ты будто обделался! – заржал Проказа. – Ну точь-в-точь!
Он бы еще долго смеялся, если бы Эсме вдруг не закричала:
– ГАБРИЭЛЬ! ГА-БРИ-ЭЛЬ! СЮДА! СРОЧНО!
Старший конюх бросил вилы.
– Чего тебе от меня надо, посыльная?
– Хвост! ХВОСТ!
– Хвост, хвост… Какой еще хвост? Зодиака, что ли? Эт-то еще что…
Хвоста у Зодиака не было.
– Раздери меня… Посыльная! Как так? – выдохнул Габриэль потрясенно. – Я всегда здесь, я бы заметил, я…
Он невольно тронул собственный хвост на затылке, а Проказа уже отталкивал Эсме, чтобы взглянуть самому.
– Ого… – чуть не прыснул он.
– Только попробуй засмеяться, – пригрозила ему Эсме.
– Ну, уж это-то точно не я…
– Знаю.
Эсме считала, что это дело рук других посыльных, которые доставали ее не меньше, чем Батист – Лисандра. За особую благосклонность короля приходилось платить, и придворные гонцы всячески портили ей жизнь.
– Который заходил сегодня? Ну же! Габриэль?
– Который, который… Кто – который?
– Гонец! Это кто-то из них устроил, кто еще?
Габриэль замотал своей крепкой честной головой. Из посыльных никого не было. На рассвете Шарль, кузнец, взял напрокат двух лошадей и телегу. Эмилия помогла с сеном перед школой. Герцог Овсянский заглядывал: искал вдохновения. Лоран Лемуан зашел заранее договориться о лучшей лошади для предстоящей поездки к родным. Рассказывал, будто обнаружил этим утром, что его телескоп почему-то смотрит на конюшню, и Габриэль в шутку пожурил его за подглядывание. Филипп, брат-близнец Элизабет, тоже пришел заранее договориться о лошади. И был уязвлен, что лучший скакун уже обещан Лемуану. Все твердил, что он двоюродный брат короля, – старая песня, которую он вспоминал по любому поводу, в частности, чтобы отлынивать от обязательных работ на ферме. Габриэль посоветовал ему вставать пораньше, чтобы было из чего выбирать. Потом Проказа пришел запрячь ломовых лошадей: на ферме нужно было перепахать землю до холодов. Все конюхи отправились туда помогать, а Габриэль взял на себя все заботы по конюшне. Словом, самый обычный день.
– Значит, ночью? – не отступалась Эсме. – Держу пари, ночью тут проходной двор!
– А вот и нет, посыльная. Я ночевал здесь, в двух шагах.