Ночи становятся короче: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пал Хайагош не ошибся, когда решил, что за толстыми кирпичными стенами мастерской вся его семья будет в большей безопасности, чем в доме. Да и как можно было нести в убежище парализованную жену, которая не могла даже повернуться на другой бок.

Когда Хайагош услышал, что в его квартиру попала бомба, еще раз подумал о том, что не ошибся, решив перейти жить в мастерскую.

— Пропади она пропадом эта квартира вместе с мебелью, — сказал Хайагош. — Важно остаться в живых.

Хайагоша больше беспокоило золото и драгоценности, которые он спрятал под полом в мастерской. Думал он и о том, что Эви Радаине, которую он взял к себе под крылышко, защитит его от русских, а те, как он знал, никогда не трогают ни врачей, ни священников.

Увидев русских солдат, Каролинка, забилась в угол комнаты парализованной хозяйки.

— Не поднимайте паники, этим вы только разозлите солдат! — рявкнул на служанку хозяин и, дрожа от страха, пошел открывать дверь.

Каролинка еще утром, вернувшись из города, сказала хозяину, что русские заняли город, и тут же добавила, что на окраинах они насилуют всех женщин, о чем ей по секрету якобы сказал официант из ресторана «Урания».

— Ха-ха-ха! — не удержался Хайагош. — Если это действительно так, тогда эти парни молодцы. — Однако страх у него не прошел. Он понимал, что война есть война, и во время войны люди ведут себя не так, как в мирное время. Хайагош знал, что и венгерские солдаты, не говоря уже о гитлеровцах, взяв какой-нибудь русский город, были не прочь поживиться. Так что нет ничего удивительного…

Когда фронт начал быстро приближаться к Будапешту, Хайагош потихоньку раздобыл учебник русского языка и с грехом пополам выучил несколько фраз. Русский алфавит и тем более грамматика показались ему неприступной стеной. Он и по-венгерски научился говорить не без труда: в то время, зная немецкий, можно было вполне обойтись и без венгерского. Но крестьянское упрямство, унаследованное от предков, помогло ему и в этом.

Хайагош подбадривал себя тем, что он, по сути дела, антифашист. Все соседи прекрасно знают, как его забрали в гестапо и пытали там. Он помогал подпольщикам. Более того, как говорит сама Каролинка, он никогда не гнушался простой работы, частенько сам вставал за станок, так что он совсем не похож на капиталиста…

Однако сейчас, когда в дверь к нему стучались русские солдаты, а не английские, о чем недавно хвастался Черчилль по радио, от оптимизма Хайагоша не осталось и следа.

Открыв дверь, он отошел в сторону, пропуская солдат. Оба солдата были с автоматами. Войдя в дом, они огляделись.

— Немцев нет?.. — спросил один из них.

— Нет, немцев нет! — радостно ответил Хайагош и, показывая свои руки, добавил: — Капиталистов тоже нет. Здесь только рабочие… — Ткнув себя пальцем в грудь, он добавил: — Работать. Много работать я сам.

Младший сержант, обходя мастерскую, с ухмылкой слушал Хайагоша. Увидев больную, лежавшую на кровати в углу, сержант остановился. Хайагош мигом подскочил к нему.

— Жена, это мой жена. Она очень больна.

Сержант сказал что-то солдату, и оба ушли.

— Слышали, как я с ними разговаривал по-русски, — торжествовал Хайагош. — Все поняли, до последнего слова. Оба очень сожалели, что у меня в доме такая больная жена…

— Господин Хайагош, вы вели себя как настоящий герой! — восхищалась хозяином Каролинка. — Вы нисколечко не боялись. А как вы разговаривали с ними! Словно настоящий русский!.. Если бы они меня о чем-нибудь спросили, я умерла бы от страха…

— Перестаньте, радоваться еще рано, — простонала больная. — Немцы еще могут вернуться, да и вообще мало ли бед может обрушиться на наши головы.

Когда стало темнеть, в дверь мастерской снова кто-то постучал.

— Не пускайте никого! — взвизгнула Каролинка, напуганная рассказами о грабежах и насилиях.

Хайагош с опаской подошел к двери.

— Нас хотите отдать на поругание?..

Эти слова Каролинки еще больше разозлили хозяина, и он, подойдя к двери, отодвинул засов.

На пороге стоял русский сержант, который был здесь утром. Он подошел к столу и положил на него банку консервов и буханку хлеба в форме кирпича.

Из слов сержанта Хайагош понял одно — «жена». А чтобы было понятнее, сержант показал пальцем на больную. Не успел Хайагош прийти в себя, поблагодарить сержанта, как тот удалился.

— Может, хлеб отравили, — высказалась Каролинка.

— Ты ничего не получишь, — огрызнулся Хайагош. — Это могут есть только те, кто симпатизирует русским.

Вид у хозяина мастерской был очень довольный. Большую часть мясных консервов он сразу же съел. Наевшись, пошел в угол и принес оттуда последнюю бутылку коньяку. Налил себе пол рюмочки, выпил и сказал: