Ночи становятся короче: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре семья Ачей перебралась из подвала в кухню. Вслед за ними переселились в свой домишко и Фюлепы. Лаци внимательно разглядывал развороченную лестницу и большой осколок мины, застрявший в обожженной пороховой гарью стене. После этого минометного обстрела у всех как-то притупилось чувство страха. Даже Йошка Фюлеп, которого, казалось, и трактором не вытащишь из подвала, утром распивал чай в кухне собственного дома.

Лаци стоял на крыльце и смотрел на одноэтажные домишки, огороженные покосившимися старыми заборчиками, на убогие акации и редкие, еще более жалкие, фруктовые деревья, которые с трудом приживались на скудной земле, на редкие колодцы и многочисленные сарайчики, пустые свинарники — на все то, что было знакомо до мельчайших подробностей и ассоциировалось с понятием родины. Маргитварош — рабочий район большого города, в котором проживает сто тысяч человек. Здесь за одну только пятницу третьего апреля во время одного-единственного налета авиации союзников русских погибла тысяча жителей, то есть один процент населения района.

Как странно выглядит сейчас этот район! И вдруг Лаци понял: странной была внезапно наступившая тишина, мертвая тишина. Нигде ни взрывов, ни выстрелов, ничего.

Лаци прислушался. Где-то в соседнем доме открылась дверь. Кто-то вышел во двор. Потом послышался раздраженный женский голос:

— Карчи! Придешь ты наконец или нет. Я вот покажу тебе, как ходить босиком по двору!

Потом залаяла собака, отрывисто и громко.

А через минуту на улице появилась старушонка с сумкой в руках.

«Черт возьми! Который же теперь час?..» — Лаци хотел посмотреть на часы, но они стояли с тех пор, как он, убегая от жандармов, ударил их о столб.

Вот распахнулась калитка — и в нее влетел Пишти, младший брат Лаци. Рожица его так и светилась от радости. Не успел Лаци опомниться, как Пишти уже висел у него на шее.

— Ну, пошли скорее к матери, а то она мне без тебя не поверит!

— Что?… Что ты сказал?

— А ты что, не знаешь, что весь город забит русскими солдатами? Гитлеровцы ночью дали трепака.

— Не дури… Здесь недавно… видели двух фрицев…

— Да ну тебя. Иди сам посмотри! Возле бойни проходят окопы, но в них уже никого нет. Люди повылазили из своих домов, ходят куда хотят, разыскивают родственников… Знаешь, что творится…

Лаци, ничего еще толком не понимая, в знак согласия кивает головой, будто ему и в самом дело известно, как выглядит город, только что освобожденный от врага.

Лаци охватывает ни с чем не сравнимое чувство свободы. Каждый может идти туда, куда хочет. Нет теперь гитлеровцев, ни полевых жандармов, ни нилашистов. Если хочешь, можно орать во все горло «Интернационал». Никто тебя за это не повесит перед зданием магистрата. Теперь этот город уже находится по другую сторону фронта. Он свободен.

Какое странное, опьяняющее чувство — свобода! Если хочешь, можно бежать домой… То, что вчера еще было опасно для жизни, сегодня — приятная прогулка… Как прекрасно, что ночной ураган смел старый, вчерашний мир! Все стало на свои места. Наступила нормальная жизнь…

Лаци все еще стоял на ступеньках крыльца, погруженный в свои мысли. Потом вдруг схватил Пишти, подкинул его вверх и, услышав его радостный писк, закрутил вокруг себя.

— Перестань, у меня голова закружилась! — взмолился Пишти.

— Который час, Пишти? И какое сегодня число?

— Половина восьмого. А числа я не знаю. Дни так летят! Знаю, что январь. Может, восьмое, может, девятое, а то и одиннадцатое января.

Вскоре к Ачам пришли Фюлепы. Все бросились целоваться. Во дворе начались танцы.

Маленькая Эржи так закружилась в чардаше, что юбка у нее поднялась колоколом, обнажив красивые стройные девичьи ноги.

«И как же быстро подросла эта птичка! — подумал Лаци. — Да вот и Тиби уже настоящий подросток! Боже мой, за годы войны люди, кажется, перестали замечать друг друга».

Старый Криштоф, худой, как щепка, крутится возле молодежи. Он так растроган, что то и дело вытирает слезы и твердит одни и те же слова:

— Вот это да… настал и этот день…

Несколько минут спустя Лаци разыскал старика в кухне. Тот сидел, облокотясь на стол и глядя неподвижным взглядом прямо перед собой. Лаци наклонился над ним и обнял за плечи.

— Ну что, дядюшка Криштоф? Уж не заболели ли вы?

— Знаешь… Так только… Я всю свою жизнь ждал этого дня… Даже сказать тебе не могу, как ждал…

В кухню вошла тетушка Ач.