Ночи становятся короче: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мартин заспешил в дом. Настроение у него было превосходное. Старик бегал по дому словно юноша. Рубил дрова, носил воду из колодца, у порога шумно счищал с сапог грязь, чтобы не пачкать пол, одновременно ругал за что-то собаку. При этом он не выпускал изо рта своей трубки, которая чадила как паровоз. Потом бросился чинить забор, на который наехал гитлеровский грузовик. Через минуту на ломаном русском языке он уже объяснял солдату, чтобы тот не бросал без присмотра ящики с гранатами, а то, чего доброго, детишки по недомыслию стащат одну-другую гранату и погибнут.

— Ну и солдат, — добродушно ворчал старик, — бросил боеприпасы, и хоть бы что. Я тоже был на фронте, но у нас такого не было…

— Да брось ты, отец! Тебе во все нужно сунуть свой нос, — ругала его жена. — Как будто русские не знают, что им делать.

— Нужно, вот и сую…

Лаци, усевшись возле печки, с удовольствием вдыхал запахи родного дома. Горела печка, отбрасывая красные отблески на пол и потолок. В кастрюле варилась картошка в мундире.

Тетушка Мартин подошла к Лаци, взяла его руку и ласково погладила ее.

— Греешься, сынок?.. Как хорошо, что ты дома! Как мало нужно человеку. Мир, тишина, тепло, чтобы можно было надеяться на лучшее…

В этот момент Лаци думал о том, как трудно человеку обрести душевный покой.

Около полудня старый Мартин наконец остался наедине с Лаци.

— Послушай-ка, сынок, — начал отец, раскуривая свою трубочку, — а ведь этой девушке ты обязан тем, что остался в живых.

— Знаю, отец.

— Я не потому говорю, что ты этого не знаешь. Я твой отец и говорю тебе как сыну: теперь ты должен ее спасти. Мать заприметила, что она кашляет с кровью.

Лаци окаменел. Несколько секунд он не мог проронить ни слова. Наконец с трудом выдавил из себя:

— Как вы сказали?

— Магда просила мать не говорить тебе об этом…

— Даже так…

— Да, так.

Лаци стал испытывать угрызения совести. Он понимал, что безотказная Магда бралась за любую работу, охотно шла к нему, неся что-нибудь поесть, хотя путь ее не всегда был гладок: порой она попадала под проливной дождь, порой подолгу лежала на сырой земле, выжидая удобного момента, потом возвращалась в Буду… И в снег, и в стужу в стареньком демисезонном пальтишке. Нужно было найти убежище для Лаци — она его находила. Нужно было раздобыть еду — она находила и это. И ни разу даже не заикнулась, что она больна.

А он, глупый, слепой, никогда ничего не замечал. Заметила только мать и рассказала об этом отцу.

— Дома, бедняжка, часто недоедала, отдавая свою порцию то братишке, то сестренке, — продолжал отец.

Лаци смотрел на отца. Ему захотелось подойти к нему и поцеловать его старую, натруженную руку.

— Вдвоем вам легче будет… — сказал отец. — Жить пока будете у нас…

Вдруг стекла в окнах задрожали. Лаци выскочил во двор. В направлении Пешта летело несколько русских штурмовиков. Самолеты летели так низко, что на крыльях и фюзеляжах отчетливо были видны красные звезды.

— С ферихедьского аэродрома летят, — заметил отец.

Война продолжалась.

По разбитым дорогам, завывая и буксуя, шли военные грузовики. Они везли наступающим частям Советской Армии продовольствие и боеприпасы. Громадные Т-34, лязгая гусеницами и гремя моторами, мчались вперед. Счетверенные зенитные установки обшаривали небо. На перекрестках улиц русские девушки в военной форме, размахивая флажками, регулировали движение.

Такая громадная силища, несмотря ни на что, двигалась вперед, тесня отступающие фашистские войска, рвалась к логову врага — к Берлину.

Над Пештом, где-то в районе площади Борарош, к небу поднимался огромный черный столб дыма. А на запад все летели и летели советские самолеты.

Война все еще продолжалась…

Передовые части красных успешно продолжали очищать город от гитлеровцев и нилашистов. Один младший сержант и один рядовой, обойдя двор, проникли в мастерскую Хайагоша.