Доктор Радаи с трудом добился места в Маргитвароше. Жизнь его пошла по другому руслу. Он увидел, как живут тысячи простых рабочих. Жена постоянно донимала его, подсмеивалась над ним, злилась. Так он прожил не один десяток лет.
Но теперь — он решил это твердо и бесповоротно — всей прошлой жизни конец.
Ну а что же будет дальше? Свободное развитие личности? А может, бомба или снаряд, которые мгновенно решат все вопросы?
Однажды, придя домой, Радаи застал жену за упаковыванием вещей.
— Что это значит? — спросил он.
— Мы уезжаем в Шопрон. Завтра нам дадут грузовик. Русские совсем близко. Если они окружат Будапешт, мы или умрем здесь, или нас угонят в Сибирь, и мы сдохнем там.
— Я никуда не поеду. Вы можете ехать, путь свободен. Я останусь здесь.
Жена пошла за Радаи в его кабинет. Рыдала, умоляла.
— Я уже сказал, что вы можете ехать.
Несмотря на скандал, она никуда не уехала, осталась вместе с мужем, пожертвовав, как она выражалась, своей жизнью ради него.
Изменилось только одно — они переселились в подвал, а квартиру их занял немецкий врач — капитан, который, вселяясь, рассыпался в извинениях за причиняемое им беспокойство.
Однажды в декабре, темным сырым вечером, доктор Радаи, возвращаясь домой, встретил на улице неподалеку от своего дома молодую женщину. Доктор сразу узнал ее: это была Магда Ач.
— Господин доктор, извините меня за то, что я вот так на улице обращаюсь к вам… — робко начала девушка.
— Не извиняйтесь, я вас знаю.
— Прошу вас, помогите тяжелобольному… Я вас очень прошу, умоляю… Срочно…
— Хорошо, идемте. Только куда?
— Я вас провожу.
Некоторое время шли молча.
Доктор чувствовал, что ему нужно сказать девушке что-то, как-то успокоить ее, чтобы она не думала о нем плохо. Если бы Магда и Роби… Но для этого нужно бросить жену, разойтись с ней.
— Я очень сожалею, что все так получилось, — выговорил наконец доктор. — Но поверьте, я очень сожалею…
— Это было так давно, господин доктор…
— Да… Кажется, фамилия того высокого паренька, с которым я вас как-то видел, Мартин?
— Да. Лаци Мартин. Снова молчание.
— А как Роби?.. — спросила Магда некоторое время спустя.
— Его снова забрали в армию, и мы о нем ничего не знаем.
Они шли к окраине города. На дома спускалась темнота. И хотя до комендантского часа было еще далеко, на улицах почти не было прохожих. Люди в то время неохотно выходили из домов. Иногда мимо них на большой скорости проходил военный грузовик или тягач тянул орудие на новые огневые позиции.
Они шли мимо развалин домов по пустынным, словно вымершим, улицам. После сильных бомбардировок в апреле многие жители Будапешта уехали из города, кто в провинцию, кто за границу. Люди понимали, что жить недалеко от оружейного завода, от заводов Манфреда Вайса и других крупных промышленных объектов далеко не безопасно. Авиация союзников русских в первую очередь обрушивала свои удары на рабочие кварталы Будапешта: союзническое военное командование считало, что лучший способ вывести из строя промышленные предприятия — уничтожить рабочих, без которых не сможет работать ни один завод, ни одна фабрика.
У завода Вольфнера часовой потребовал у них документы. Проверив, разрешил идти дальше.
— Кто же заболел?
— Мой друг. Он ранен. Шальной пулей… в ногу…