– Они спрашивают, можно ли взять тебя на дом.
Еще секунда – и появились оба глаза, уже на ее стороне стеллажа, в проходе номер 840, «Литература на французском и других романских языках».
– Не удержался, – сказал он с некоторой долей иронии. – Если меня уволят отсюда, пойду сочинять плоские шутки для рождественских хлопушек.
Она почти не повернула головы:
– Пришли посмотреть, как живут обездоленные мира сего?
– Замечательно! Ты, значит, меня не забыла.
– Ник, кажется? – Она прекрасно знала, что именно так.
Она вернула Жан-Поля на место:
– Я заканчиваю смену, как говорим мы, расстановщики книг. Мне нужно добраться до своего шкафчика, прежде чем привратник запрет нас всех на ночь.
Он даже не попытался отойти в сторону и пропустить ее.
– Мне очень жаль, что ты не получила эту работу.
Утратив напускное равнодушие, она подняла на него широко открытые глаза.
Он уселся на стремянку, которую Дина сама только что сюда притащила:
– Директор, мой начальник, попросил меня вернуть пачку резюме в отдел кадров. К сожалению, твое лежало сверху.
– А.
Его лицо слегка просветлело.
– Может, это хороший знак. В смысле, то, что оно оказалось наверху.
Ей перехватило горло от унижения.
Это пройдет.
– Мне правда надо идти к шкафчику.
Но он не убрал ноги с пути, а продолжал:
– В этой должности при «особой коллекции» на самом деле только и требуется, что каталоги составлять. Скучная работа. Подходит разве что второкурсникам. Третьекурсников таким не заманишь.
Она отвернулась, притворяясь, что поправляет книги на полке:
– Ничего страшного. Я не ребенок, не нуждаюсь в утешении.
Не его вина, что он получил такую желанную для нее должность. Дина это прекрасно знала. Но заявление о приеме на работу – ее личное дело и больше никого, кроме нее, не касается.
– Мне досталась душная кладовка с крохотным оконцем, пыльная, как гробница фараона, и без отопления.
– Я каталогизировала всю библиотеку моих бабушки и дедушки.
– Даже если бы ты каталогизировала погибшую Александрийскую библиотеку, это не помогло бы.
Она принципиально не стала подыгрывать и спрашивать почему.
– Видишь ли, дело в том, что ты не мужчина.