– Ну ты знаешь… Бородатый такой. «Сыновья и любовники»… «Леди Чаттерли»… – Он раздраженно взмахнул рукой.
– Д. Г. Лоуренс!
Он поднял голову и ошарашенно посмотрел на внучку.
– Д. Г. Лоуренс! – радостно повторила Дина. – Я по нему пишу курсовую в этом году.
Дедушка закашлялся в салфетку.
– Фрэнсис, милый, тебе нехорошо? – Мэделайн пригвоздила его стальным взглядом поверх чашки.
– Постучать тебя по спине? – предложила Дина.
– Фрэнсис, отхлебни чаю, бога ради.
Он повиновался приказу сестры. Проклятое имя произнесено, и крыша Уинборна не обрушилась. Как это возможно?
Дина подлила себе чаю:
– Мне страшно нравятся его романы – то есть те, что я читала, а если научный руководитель одобрит мой план курсовой работы, я прочитаю абсолютно все, что Лоуренс когда-либо написал. – Она поставила чашку, вскочила на ноги и принялась оглядывать книжные полки в библиотеке. – А вообще, я думаю, может, и здесь что-нибудь найдется…
Фрэнсис скорчил гримасу.
– Ну вы понимаете, о чем я… – бросила Дина через плечо. – Старые издания и все такое…
– Ты сама составляла каталог библиотеки, так что кому и знать, как не тебе. Лично я сомневаюсь.
Фрэнсис дивился собственному потрясающему самообладанию.
Мэделайн упорно прятала взгляд.
– Когда я составляла каталог, мне было семнадцать лет! Я не могу помнить каждую книгу!
Фрэнсис у нее за спиной многозначительно посмотрел на сестру, как бы говоря: «Здесь? Его книги? Скорее ад покроется льдом!»
Мэделайн покачала головой. Предостерегающе. Брату следует придержать язык. «Девочке не нужно знать, – говорил ее взгляд. – Пусть получает удовольствие от его книг, если хочет».
Однако этот человек, думал Фрэнсис, – если он вообще человек, а не демон – сознательно и злонамеренно причинил вред их семье. Он отплатил предательством за радушие их отца и матери. Он унизил милую Мэделайн и Перси, бабушку и дедушку самой Дины. Он придумал такую страшную смерть для Перси на страницах отвратительного рассказа, и эта смерть впоследствии чудовищно воплотилась, по крайней мере частично, на Сомме. Он написал мерзкие слова о Сильвии. «Увечная». «Изуродованная». «Калека».
Сам Лоуренс был худосочной пародией на мужчину. Это святая правда. Прошло больше сорока лет, но Фрэнсис все равно не понимал, как Мэделайн умудряется сохранять спокойствие.
Лично он сдержит обещание, данное матери. Он отказывается произносить вслух это имя. Да, он скроет правду от Дины – пусть она идет собственным путем. Но не ждите, что он будет ее поощрять.
– На мой вкус, он слишком много проповедует, и к тому же пишет чересчур аффектированно.
Дина с искренним недоумением обернулась от книжной полки:
– Ой, ты и правда так думаешь? По-моему, в описаниях ему нет равных. Он вдыхает жизнь в каждую примулу, в каждую лиственницу, в каждую белку.
– Он опасен, – буркнул Фрэнсис. – Опасный человек.
– Это еще интереснее! – Дина вернулась к старикам у очага. – Чем именно опасный?
– Для людей. Он опасен для людей.
Мэделайн многозначительно взглянула на брата.
– В смысле, для персонажей. Мне всегда было ужасно жаль бедного раненого сэра Клиффорда Чаттерли. Сперва его приковали к этому механическому креслу, а потом унизили – и жена, и автор! Усугубили увечье оскорблением. Так я это называю.