Набор показался ей случайным: пособие по сексу Эдвардианской эпохи; фолиант венецианской «порнографии» XVII века, не очень-то порнографической; иллюстрированный «Декамерон»; мемуары Казановы; томик, озаглавленный «Почему? История великого желания»[43], и Ars Amatoria, учебник любовной науки, созданный Овидием.
Ник занялся приготовлением тостов и поисками чего-нибудь – толстой картонки – взамен второй тарелки. Затем перевернул упаковочный ящик, изобразив стол, и расстелил на ковре собственный пиджак как сиденье для Дины. В щели между досками пола свистели сквозняки. Сырая ночь за окном стала еще и ветреной.
Дина была все же не совсем наивна. Она знала, почему он намазывает ей тосты маслом и торопливо открывает свежую банку варенья. Но эта кладовая полна сокровищ. Дина придавила ножную педаль лампы и открыла книгу с золотым обрезом: «Odi concubitus, qui non utrumque resolvunt». Дина принялась переводить вслух, но быстро осеклась. Оказывается, Овидия не устраивало совокупление, которое не удовлетворяет обоих любовников. Эту информацию лучше держать при себе.
– У Овидия были крепкие яйца[44], – скаламбурил Ник. – Но прошу прощения.
Он указал на окно и придавил ногой выключатель лампы. В комнате опять стало темно.
– Здесь нет занавесок для затемнения. Мы не можем рисковать – свет могут заметить снаружи. Вряд ли тебе хочется, чтобы привратник прервал наш скромный пир.
– Ты же запер дверь.
– Есть такая штука, главный ключ.
– О боже. А что будет, если нас найдут?
– Ты спрячешься в чулане, а я скажу, что засиделся за работой.
Прятаться в чулане… Это казалось как-то… пошло. Как несмешная сценка из комедийного ревю сороковых годов.
– Ты обещал найти Лоуренса. Я за этим сюда пришла.
Она не то чтобы врала, но чуточку хитрила.
– Жди здесь. – Он указал на «почетное место», свой расстеленный пиджак.
Она повиновалась.
Он нацепил очки и почти полчаса рылся в залежах при тусклом свете луны. И наконец воскликнул:
– Ага!
Подсел к столу и медленно пододвинул к ней томик.
Она ахнула.
– Двадцать восьмой год, с автографом автора, – сказал он.
«Леди Чаттерли». Первое издание. В обложке терракотового цвета, даже не потерявшей яркость.
Дина обвела пальцем вытисненный на обложке герб с изображением феникса.
Ник старался не показывать, насколько собой доволен:
– Этот герб нарисовал сам Лоуренс.
Она подняла взгляд:
– Правда?
– Открой.
– Ох! Какой красивый автограф…
– Один из всего тысячи экземпляров, напечатанных частным образом в Италии, чтобы обойти цензуру. Не то чтобы это сильно помогло. Я собрал и зарегистрировал весь провенанс здешнего экземпляра.
Глаза Дины сияли в комнате, освещенной луной. Ветер забушевал у нее в сердце, а в голове вдруг стало кристально ясно, несмотря на усталость после длинного дня.
[43] Роман, принадлежащий перу Марии, королевы Румынской (1875–1938). Оригинальное название – «Why? A Story of Great Longing». Урожденная Мария Александра Виктория Эдинбургская, дочь российской великой княгини Марии Александровны (1853–1920) и внучка Александра II и королевы Виктории, создала более трех десятков литературных произведений. Экземпляр, имеющийся в Кембриджской библиотеке, преподнесен в дар Стивеном Гейзли (1882–1943), профессором Кембриджа, известным библиотекарем и дипломатом, хранителем архивов британского МИДа, а также литературным агентом королевы Марии в Великобритании.
[44] Яйцо по-латыни ovum, что созвучно с именем Овидий.