Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На титульной странице он написал:

Это последние строки из стихотворения «Гранат», того самого, что он сочинял в вагоне рядом с ней, в день, когда под ними загорелся трамвай, на обратном пути из Флоренции. Теперь оно стояло первым в его поэтическом сборнике «Птицы, звери и цветы», который начинался с цикла, созданного в Сан-Гервасио.

В марте 1930 года, узнав о его смерти, она снова открыла «Чаттерли», наугад, и попала на одно из описаний их любви. Еще она нашла между страницами обрезки его каштаново-рыжих волос, которые втайне от него сохранила из сентиментальности в ту первую ночь у нее на балконе. Она и забыла, что спрятала волосы в книге, в конвертике. Они были все еще мягкие на ощупь.

Она мысленно закрывает книгу и поднимает взгляд. Господин судья Бирн завершает обращение к присяжным, а Лоуренс, явленный ей призрак, рассеялся навсегда.

– Господа присяжные, – говорит судья, – вы должны спросить себя, согласны ли вы со всем тем, что говорили свидетели-эксперты, – с тем, что, по их мнению, Лоуренс высказал или пытался высказать, в чем, по их словам, заключается сообщение, которое он хотел передать читателям. Спросите себя, согласны ли вы с их мнениями или же не согласны; ведь, хотя эти свидетели были призваны помочь вам, их мнение, конечно, вас не связывает. Вы здесь судьи. Вы должны решать. Вердикт, который вы вынесете, должен быть вердиктом каждого из вас. А теперь прошу вас удалиться на совещание, обсудить свое решение и сообщить его мне.

Без трех минут двенадцать присяжные выходят гуськом.

Заседание прерывается, и огромный, выложенный мрамором вестибюль за дверями зала суда номер один заполняется толпой, словно гостями на светском приеме, назначенном на неурочный час. Слышится громкий говор, но окружение сэра Аллена Лейна – адвокаты защиты, совет директоров, друзья – мрачно. Издатель деликатно предлагает жене выйти из здания суда и отправить дочь в такси на Ладгейт-Хилл. Вердикт присяжных и приговор судьи могут оказаться серьезными, и сэр Аллен хочет пощадить чувства восемнадцатилетней девушки. Впрочем, она тут же начинает протестовать.

Конечно, Майкл Рубинштейн все так же рядом с сэром Алленом. Он закуривает трубку и шутливо предлагает проводить девушку, Клэр, и посадить ее в такси. Он понимает, что сэру Аллену хочется на миг остаться наедине с женой. Это правда, никто не знает, какой оборот примут события после возвращения присяжных. Впрочем, на ходу Рубинштейн безмятежно рассказывает дочери Лейна, что на войне ему случалось попадать в переплет и он вынес оттуда урок: не следует поддаваться пораженческим настроениям. Нужно «глядеть веселей», иначе падаешь духом и упускаешь возможные пути к спасению, случайные удачи. Они попадаются часто, главное – смотреть в оба.

Кажется, ее «оба» сейчас затуманены слезами.

Он начинает рассказывать про своего любимого ретривера Хватая и про то, как скучает по нему в отъездах. Из-за судебного процесса Хватай оказался совсем заброшенным. Клэр смеется, слушая байки про злоключения Хватая с барсуками и ежами.

– Они вечно оставляют беднягу с носом – даже кролики!

На противоположном от сторонников сэра Аллена конце вестибюля министр юстиции сэр Реджинальд Мэннингем-Буллер, он же Бык, поздравляет генерального прокурора сэра Теобальда Мэтью со вчерашним блестящим заключительным выступлением ведущего обвинителя, Гриффита-Джонса. Оба уверены, что присяжные вскоре вернутся. Не сомневается в этом и публика, она толчется вокруг, дивясь на необыкновенно мрачный вид статуй английских королей и королев.

Потом выясняется, что присяжные не спешат возвращаться, и большая часть толпы переходит дорогу и бредет по проулку в «Сороку и пень», чтобы пообедать и чем-нибудь этот обед запить. К часу дня древние половицы паба стонут и скрипят. Наконец, без семи минут три, по большому вестибюлю Олд-Бейли пробегает шепоток, и какая-то добрая душа бежит с вестью в паб, и шепоток переходит в крик: «Они возвращаются!»

Зал заседаний номер один быстро заполняется, а когда сидячих мест уже нет, люди набиваются во все уголки и закоулки, как на основном уровне, так и наверху, на галерке, где уже и без того тесно. Зрители цепляются за дверные косяки и присаживаются на корточки между рядами. Они слегка загораживают нам обзор, но разве их можно винить? Даже матрона-медсестра, бдящая на посту в вестибюле, где неукоснительно приглядывала за подопечными, позволяет себе придвинуться поближе к дверям, чтобы все слышать. Мы сторонимся, освобождая для нее место.

Двенадцать мужчин и женщин появляются из двери в обитой дубовыми панелями стене и цепочкой идут через весь зал суда. У каждого в руках оранжево-белая книга в бумажной обложке. Судебный пристав и секретарь суда доводят присяжных до места и, когда те усаживаются, проверяют их имена, чтобы убедиться: это именно те люди, которые ранее встали со скамьи присяжных. У них вроде бы бодрый вид, но это само по себе ничего не значит.

Арестованного, сэра Аллена Лейна, просят встать.

Секретарь суда спрашивает старосту присяжных, пришли ли они к единодушному решению.

– Да, – отвечает староста.

– Виновен или невиновен?

Ник на галерке крепко обнимает Дину за плечи.

Она сжимает камень-глаз.

Роз вцепляется в рукоятку трости.

Сэр Аллен Лейн, пятидесяти восьми лет, стоит с прямой спиной возле стола солиситоров. Он безо всякого выражения смотрит перед собой, но на лысеющем черепе проступил пот, а руки за спиной сцеплены так, что побелели костяшки.

– Невиновен, – отвечает староста.

Зал ахает, а потом из задних рядов раздается взрыв аплодисментов.

– Тишина! – рявкает судебный пристав.

– И к такому выводу пришли вы все? – уточняет секретарь.

– Да.

Сэр Аллен Лейн склоняет голову в невыразимом облегчении.

Мистер Джеральд Гардинер немедленно просит разрешения обратиться к господину судье Бирну по поводу неимоверных судебных издержек, понесенных его клиентом, издательством «Пингвин букс». Это огромная сумма, 13 000 фунтов стерлингов, и он предлагает, чтобы существенную часть ее взяла на себя возбудившая дело государственная прокуратура.