И все-таки ночь не самое подходящее время для таких сообщений. Некоторые клиентки не знают меры, считают, что, раз они платят, я обязана круглосуточно им потакать. Вовсе нет. В договоре четко сказано: если у клиентки начались роды — я в ее полном распоряжении; если же она просто разнервничалась, то нервы подождут до утра. А утром я с радостью готова выслушать ее и успокоить.
Я отвечаю:
В первый раз всем страшно. Постарайся уснуть, тебе нужен отдых. Поговорим завтра, обнимаю.
Достаточно дружелюбно и в то же время с намеком, что продолжать сейчас разговор я не намерена. Завтра сама позвоню Шелби с предложением встретиться за чашкой кофе — обсудим и развеем все ее тревоги.
Шелби молчит. На часах три ночи; наверное, она все поняла и легла спать.
Почти уже кладу телефон на тумбочку, когда снова раздается сигнал.
Я боюсь своего мужа.
Мне приходится дважды вчитаться в написанные слова. С мужем Шелби я не встречалась, поэтому не знаю, какой он. Знаю только имя — Джейсон — и то немногое, что Шелби о нем рассказывала.
Джоша будить не стоит. Он наверняка посоветует отказаться от такой клиентки и не ввязываться в чужие домашние проблемы.
И все же, так или иначе, я теперь связана обязательствами с семьей Тибоу, разве нет? Шелби внесла предоплату, мы обе поставили в договоре подписи, а вчера я отправила ей по почте копию.
Кстати говоря, чек до сих пор на кухонном столе, я еще не положила его на счет. В принципе, можно его вернуть, сказать, мол, не рассчитала силы и еще одного человека все-таки не потяну. В следующем месяце должны родить восемь моих клиенток — тогда же, когда и Шелби, — и роды у кого-нибудь из них вполне могут совпасть. Извинюсь, посоветую другую доулу. После этого Шелби, наверное, напишет мне плохой отзыв на сайте услуг. В самом деле, что такого страшного она мне еще сделает? Не в суд же подаст.
Правда, не очень хочется перекладывать ответственность на кого-то другого. Да и к тому же именно таким женщинам, как Шелби, я больше всего и нужна. Именно ради этого и стала доулой — чтобы поддерживать матерей-одиночек и тех, у кого спутник есть, а поддержки от него не дождешься.
Я смиренно вздыхаю, бросаю взгляд на Джоша — одеяла по-прежнему укрывают его с головой — и пишу:
Он тебя ударил?
В прошлый раз Шелби пришла в солнцезащитных очках. За ними явно что-то скрывалось: возможно, заплаканные глаза, а возможно, синяк.
Что она может мне ответить? Может ответить «да, ударил», сказать, что он вне себя, кричит и швыряет вещи…
Но ведь насилие заключается не только в рукоприкладстве. Оно бывает и эмоциональным. Человека можно обзывать, оскорблять, манипулировать им, следить за каждым его шагом, не давать доступ к деньгам. Шелби раньше работала, а теперь нет — собственного источника доходов у нее не осталось. Мы все твердо уверены, что жертвы домашнего насилия должны бежать от своих тиранов, и, если те остаются, категорически осуждаем. Но как быть в подобной ситуации беременной безработной женщине, такой как Шелби? Она же полностью зависит от Джоша.
Больше меня сейчас, конечно, беспокоит насилие физическое. Тревожнее всего, что Шелби так до сих пор ничего и не ответила. Я сразу предполагаю худшее: он увидел, что она мне пишет, и разозлился.
Шелби, у тебя все хорошо? — отправляю я новое сообщение.
Ответа опять нет. Может, наведаться к Шелби, проверить, как она? Благо адрес Тибоу есть в договоре. Живут они не очень далеко, практически в нашем районе. Наверное, именно поэтому Шелби и нашла меня.
Кстати, я не задумывалась — а как она меня нашла? Иногда гинекологи сами дают рекомендации пациенткам, однако врач Шелби к доулам относится скептически. Хотя нам не доводилось вместе работать, я о нем наслышана. Ни меня, ни кого-то другого он явно не стал бы советовать.
Впрочем, у меня есть свой сайт, а еще я есть в базе доул — вполне можно было найти там. Ну а то, что мы соседи, скорее всего, просто совпадение.
И все же отправиться сейчас одной к дому Тибоу будет глупо — на дворе ночь. Да и что я сделаю? Просто возьму и постучу? Если муж Шелби все-таки не видел нашу переписку и не злится, то после моего стука у него точно появится повод. Вдруг он вообще откроет с пистолетом в руке? Сейчас у многих есть огнестрельное оружие. А я и сама мать, мне надо думать о собственных детях…
Тогда надо звонить в полицию, пускай придут, разведают обстановку. Но что, если я только наврежу? Джейсон наверняка будет вне себя, когда к ним явятся полицейские, захочет знать, что они тут делают, и тогда для Шелби все обернется еще хуже.
Кстати, не так давно одна женщина вызвала ночью полицию, заметив, что у соседки открыта входная дверь. Полицейские приехали и, заметив движение, открыли огонь. Оказалось, они случайно застрелили ту самую соседку в ее же собственном доме. Не хотела бы я, чтобы нечто такое осталось на моей совести…
В итоге нерешительность берет надо мной верх, и я не делаю ничего. Прижав телефон к груди, на случай если Шелби напишет, ложусь спать.
Лео
Наши дни
Детективша теперь не нужна — все разрешилось само собой, когда я обнаружил, что ты в подвале. Тем не менее папа ее не останавливает, и она приходит, несмотря на то что уже ночь. При ее появлении сразу оживают журналюги возле нашего дома. Его тут же освещают вспышки фотоаппаратов.
— Джош, — говорит детективша, пока папа торопливо закрывает за ней дверь.