Это цивилизация, мама!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мегафонный голос, удивительно схожий с голосом нашего муэдзина, перекрыл шум.

— Говорит директор кинотеатра. Внимание, внимание, сейчас начнется фильм. Такого вы еще никогда не видели. Мировой боевик. Цветная американская суперпродукция, снято в Голливуде. Пришлось выложить за него доллары. Итак, внимание, дорогие сограждане! Ти-ши-на! И я вас предупреждаю: если кто-нибудь начнет бросаться пивными бутылками, помидорами, камнями, гнилыми апельсинами и попадет в экран, я сейчас же прекращаю демонстрацию фильма и никому не возвращаю денег. Вы меня поняли?

— Поняли, папаша! — взревел зал.

Сидевший рядом со мной толстомордый мальчишка сплюнул на пол и закричал фальцетом:

— Не тяни резину, дедуля!

Погас свет, и зал ухнул: ваааа-ах!

«Сын Шехерезады» (так назывался фильм) выступил из лилового горизонта, пересек пустыню на лошади с Дальнего Запада, остановился в оазисе, утыканном финиковыми пальмами с глянцево-зелеными листьями, спешился и показался нам во всем своем великолепии: ослепительно белые зубы под тонкими усиками, болеро тореадора, штаны корсара.

— Что это за привидение? — вскричала мама.

— Это восточный принц, — пояснил Наджиб, — герой фильма.

— Дуглас Фэрбенкс-младший, — раздался голос из глубины зала. — Головорез, который ловко владеет шпагой и женщин берет смеясь.

— Нет, мсье! — завопил толстомордый. — Это Эрол Флинн.

— Да замолчи ты, — сказала мама, — замолчи сейчас же!

Кто-то сыграл на мандолине ритурнель, зал раскололся надвое от громового ржания, в четырех углах взорвались петарды, сотни челюстей грызли орехи, в то время как из-за финиковых пальм вылезли арабы с лицами техасцев и нацелили луки на сына Шехерезады, который беспечно гладил шею своей лошади.

— Берегись! Берегись! — раздался пронзительный крик. — Они там! Они тебя убьют! Скорее! Прыгай на коня и беги! Скорее! Скорее!..

Это кричала мама. Среди хохота, потрясшего зал, я различил возмущенный голос:

— Гляди, что ты натворила, тетушка! Ты так громко завопила, что бедный Дуглас отвлекся и забыл про своих врагов. И теперь смотри, что получилось: его поймали, связали, он погиб!

Мама встала на кресло и в полутьме, среди шума и густого, как грозовое облако, табачного дыма смело вступила в перебранку.

— Невежа! Вы все невежи! Кто начал первый? Если бы вы сидели тихо и не хрюкали, как свиньи, этого не произошло бы. А теперь скажите мне, кто виноват? А?

— Ну-ка садись, мама, — сказал Наджиб. — Успокойся. Все еще уладится. Вот увидишь.

Но не тут-то было. Наоборот. Голый до пояса, со смазанной маслом лоснящейся безволосой грудью, набриолиненной прической и гордо торчащими усами, наш герой был привязан к столбу на площади, кишащей народом, и огромный негр в набедренной повязке из леопардовой шкуры принялся сечь его кнутом.

Толстомордый мальчишка хихикал, зал ревел:

— Давай, Мамаду! Мсти за свою расу!

— Довольно, довольно, — умоляла мама, ломая руки. — Освободи его, Наджиб. Я тебе велю! Иди, ради бога. Ты сильный и можешь справиться с этим чудовищем. Иди, сын мой, я тебя буду благословлять до конца моих дней.

Наджиб не двинулся, но его вмешательства и не потребовалось. Появилась колесница, а в ней — принцесса с диадемой на голове. В очень легоньком купальном костюме из блесток.

— Иди сюда, малышка! — выдохнули сотни грудей под топот ног и хлопанье петард.

Деликатной ручкой принцесса отстранила палача

— Стойте! Стойте! — сказала она. — Я — Шехерезада! Я — его мать…

Узы распались, как по волшебству. Дуглас Фэрбенкс бросился в объятия Шехерезады, а мама аплодировала до изнеможения, в то время как мандолина за нашей спиной наигрывала танец живота.

— Спасибо тебе, — сказала мама. — Ты выполнила свой долг и спасла сына. Бог тебя за это вознаградит.

Она следила за всеми перипетиями действия переживала приключения героя так, как будто он был ее собственным сыном, превратилась в его око, глас, слух, совесть, она вскакивала, жестикулировала, не скупилась давать ему советы, а также критиковать и ругать других персонажей. А когда вся эта экзотическая мелодрама закончилась пышной свадьбой и в зале зажегся свет, мама в изнеможении, растрепанная, едва дыша, откинулась на спинку кресла.