Следователь, Демон и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мерлин повернулся к Френну, и хитро подмигнул.

- А ну-ка, господин инквизитор, охотник на ведьм и колдунов-призывателей, расскажите-ка чем ритуал Квадриптиха отличался от других схожих ритуалов? Блесните-ка эрудицией.

- Хм. – Френн, которому, естественно, хотелось блеснуть эрудицией перед Мерлином Первым, наморщил лоб. – Ну, сама по себе кривая механика ритуала ничего не значит. Иногда демонов вызывали вообще безо всяких ритуалов. Просто потому что очень хотели и были подходящие условия. Да и вряд ли это был первый демон, призванный в нашу сферу за всю историю человечества... О, может быть, дело в том, что вы создали достаточно яркий эфирный маяк для того, чтобы привлечь к нам сюда существо настолько сильное? Заинтересовали, так сказать, существ из Иных Сфер, которые с тех пор летят сюда, словно бабочки на огонь?

- Отчасти вы правы. – Артур благожелательно кивнул. – Больше Могуществ в орбите нашего мира, больше искривлений Единого Поля, сильнее колдовство, да, да. Но речь не о том. Понимаете, в любом ритуале призыва есть лишь один призывающий. Даже если колдун взывает к Могуществу в ритуале, где задействованы сто с лишком колдунов помладше, то они просто играют второстепенные роли: отрубить в нужный момент голову чёрному петуху, затянуть Литанию Ночи, ну, всё такое эдакое. Они – оркестр, но дирижёр у этого оркестра один. И обращаясь к Другому существу этот дирижёр заключает договор один на один. Нас же в момент призыва было четверо. Четыре колдуна притащившие сюда одного единственного демона и вывалившие на того одно желание на всех. Можете припомнить такие практики в демонологической ритуалистике?

- Эм-м-м... – Инквизитор почесал затылок. – Вот так с ходу не могу, если честно.

- И не с ходу тоже не сможете. Потому что ничего подобного никто никогда не совершал. Чем Демон, конечно же, не преминул воспользоваться, создав Договор. Если говорить совсем просто: Договор это нечто вроде обязательства связавшего всех нас воедино. Нечто вроде контракта, где каждый из нас должен исполнить отдельную его часть. Но, к сожалению, это оказалось лишь внешней видимостью.

Мерлин сменил позу; теперь колдун, перевернувшись в воздухе, завис, уставившись в пол.

- Уже тогда вещи, которые нам предписывалось исполнить в рамках Договора казались нам откровенно идиотскими. Ну, вот, Моргане, к примеру, надлежало спасти из пожара кота. Нет, поймите меня правильно: я животных люблю. Кошек так особенно. Но вот Хаттаб, от которого требовалось споить какого-то торговца коврами – это уже за пределами тупости.

- Требования Могуществ, как правило, нацелены на то...

- …чтобы запустить некую цепочку событий, в результате которой власть данного Могущества укрепится. Сам знаю; вот не надо только мне цитировать первый том «О Могуществах». Мы называли это «прогрессорством». Но есть один момент: у этих цепочек событий есть некая внутренняя логика. Например, вы убиваете короля Дюдика I, королём становится его сын, Дюдик II, а у него старые разборки с Тремя Падишахами, так что по итогам начинается война и в какой-то её момент колдун Падишахов, великий Ганул аль Адди вызывает в мир Легионы из Серой Бездны – вуаля! Даровавший вам лишние сто лет жизни Другой получает толпу своих эмиссаров в этом мире. Если такую цепочку вовремя разорвать – а в какой-то момент куда эта цепочка тянется становится ясно как день – то влияние Могущества на нашу реальность можно легко свести на нет. И Могущество, сколь бы великим оно ни было, ничего тебе сделать не сможет. Тысячи раз такое прокатывало. Но Договор Квадриптиха – совсем другое дело. Кошка, которую спасла Моргана, жила у неё до самой смерти, а торговец коврами из Аграбы вскоре получил наследство от деда со стороны отца, продал магазин и мирно дожил свои дни в приятном маленьком домике, окружённый любящими родичами. Он ни на что не влиял, не запускал никаких причинно-следственных цепочек. Просто через месяц в Халифате разразилась эпидемия чумы, причём штамм бактерии был настолько устойчив к зельям и колдовству, что Синяя Смерть до сих пор по праву считается величайшим биоцидом всех времён и народов... ну, при условии, что чума возникла по чьей-то злой воле. Но эпидемия началась за две тысячи миль от того места, где жил этот хренов торговец коврами! Она никак! Не! Могла! Быть! Связана! С ним!! А кошка Морганы? Великое Восстание – как?! Тут нет связи. Тут есть только Договор.

- И вы в упор не понимаете, как это работает?

Мерлин задумался. Он, наконец, принял более естественную позу: ногами вниз, и принялся тереть нос, фыркать и тихо ругаться под нос. Френн глядя на это лишь непонимающе хлопал глазами, Фигаро же, давно привыкший ко всем этим ужимкам, просто терпеливо ждал.

- Договор, – сказал, наконец, Артур, – это... Нет, давайте я, все же, на примере. Так вот: когда-то давно, когда Халифат ещё не был раздираемой на части религиозными войнами клоакой, а являл собой вполне себе цивилизованное государство, где учёные и философы могли рассуждать на скользкие темы, не боясь внезапно укоротиться на голову, правил в тех местах великий халиф Али Аль Джабир, более известный как Али Сумасброд. Власть он получил в сложное время: казна была, мягко говоря, не очень полна, а, попросту говоря, пуста как карманы отшельника-пещерника. Обычно в таких случаях поднимают налоги или объявляют войну, но Али решил проблему иначе: он открыл в Аграбе огромное количество игорных домов – между прочим, государственных, объявил гигантские джек-поты и на скорую руку легализовал азартные игры. Он был математиком, и прекрасно понимал, что выигрывает всегда казино. Казну он наполнил, попутно отстроив Аграбу так, что более половины её современных исторических памятников появились как раз при Али, но помимо математики Сумасброд увлекался механикой, и на досуге мастерил всякие адские машинки. Одной из таких машинок был игровой автомат «Змеиные кости» – это полный аналог нашей карточной игры в «двадцать одно», с той лишь разницей, что вместо карт там используются костяные фишки. С автоматом люди играли куда охотнее, поскольку никто не подозревал машину в жульничестве. И совершенно зря: Али так настраивал механизм, что игорный дом всегда оставался в чистой прибыли. Хотя, конечно, крупные выигрыши автомат тоже время от времени давал, а как же. Психологически там всё было как надо, но дело не в том. В конце концов, Сумасброду надоела первоначальная версия его заводной игрушки, и он решил её усовершенствовать. Так на свет появились «Змеиные глаза» – самый популярный аттракцион в Аграбе, сохранявший свою популярность почти сто лет, пока эту дьявольскую игру не запретил к чёртовой матери внук Али, великий халиф Ану аль Джабир. Суть игры состояла вот в чём: в любой момент игрок мог нажать на автомате специальный рычаг и добавить – либо уменьшить – количество очков на выпавших фишках. Ну, вот, например: вы, Френн, играете в «очко». У вас на руках дама и семёрка. Вы добираете, и вам приходит пятёрка. Казалось бы, проигрыш, да? Но вы можете мановением руки отнять от пятёрки одно очко и получить в итоге на руки двадцать одно, понимаете? Правда, в пределах плюс три – минус три.

- Я-то понимаю, но какой тогда смысл игры? Это же поддавки какие-то.

- А-а-а-а-а, вот тут-то и начиналось самое веселье! За каждое прибавленное или отнятое от прихода очко в специальное блюдо, что стояло внутри автомата под стеклянным кубом, падал красивый стеклянный шарик – их-то и называли «змеиными глазками». Прибавили себе два очка – упало два камушка. Три очка – упало три. И каждый из «глазок» был одним шансом из ста, что когда партия закончится, игровой автомат пружинным гильотинным лезвием отсечёт руки игроку. Ясно? В вашем случае, Френн, вы, отняв от пятёрки очко, получили один шанс из ста, что в конце партии вы лишитесь обеих рук. Убрать их, кстати, было невозможно: пока партия не заканчивалась, запястья удерживали специальные хитрые зажимы.

- Фу ты... – Френн, содрогнувшись, нервно провёл пятернёй по волосам. – Но ведь потом я могу закончить игру. Встать из-за стола. Ведь тогда механизм сбрасывался к нулю, правильно?

- Правильно. Но вот какая штука: всего в игре пять «змеиных глазок», и больше их быть не может. Когда все они уже на блюде, далее манипулировать приходящими очками вы можете сколь угодно долго. Шанс того, что партия закончится блеском лезвия, не мог стать больше пяти процентов.

- Всё равно это безумие. Кто на такое подпишется?

- В конце концов, – Мерлин хихикнул, – у игрового автомата поставили дежурить двух слуг с тряпками и вёдрами. Их задачей было как можно быстрее вымыть кровь после того, как руки очередного «везунчика» падали в специальный лоток. Вы просто не понимаете, Френн, что такое в пух и прах проигравшийся человек. Или, что ещё хуже, человек азартный. Тот, у кого в университете была «пятёрка» по теорверу, в казино не пойдёт. Он его, скорее, построит. А те, кого душит азартный угар, кто слышит, как золотые монеты барабанят по медной корзине для выигрыша... К концу первого года после открытия «Змеиных глаз» невозможно было выйти на улицу Аграбы чтобы не встретить одного-двух безруких сумасшедших. Чтобы «погреть кровь» за автомат садились иностранцы, визири, богачи, нищие... Это превратилось в эпидемию: все видели последствия и бурые пятна вокруг устройства, которые уже невозможно было вывести никакой алхимией, но, в то же время, у каждого был знакомый, друг, ну, или, на крайний случай, друг знакомого, который сделал на «Змеиных глазах» состояние. И это безумие, заметьте, продолжалось почти столетие.

Артур тяжело вздохнул, опустил глаза, и продолжил говорить негромким голосом, в котором сквозила какая-то спокойная обречённость.

- Теперь представьте, что физические законы нашего кластера реальности – это правила игры в «двадцать одно», Демон – рычаг, который позволяет внести в эти самые законы некоторые коррективы – мы называем этот процесс колдовством – а Договор это «змеиные глазки» на блюде. И я вот всё думаю: не выпало ли этих «глазок» слишком много? Не внесли ли мы нашим соглашением с Демоном в реальность такие изменения, что теперь лезвие в любом случае выпрыгнет из своего скрытого паза, когда придёт момент?

- И ничего уже нельзя сделать?

- Фигаро! Если бы ничего уже сделать было нельзя, то шанс существования нашего мира стал бы нулевым, и Договор исполнился в одно мгновение. Нет, что-то сделать можно, раз уж мы до сих пор существуем. Вопрос лишь в том, что именно. Эти данные, которые Метлби хочет получить... Я думаю, что ничего страшного не произойдёт, если мы втихую забросим в эту эфирную воронку ещё несколько приборчиков.

- Вы хотите иметь запасной вариант?

- О Небо! – Артур схватился руками за голову и изобразил на лице предельную степень моральных мук. – За кого вы меня принимаете, Фигаро?! Мы ищем неуловимое сверхсущество, которое нас отправил искать джинн, в существование которых, кстати, почти никто не верит. Хочу ли я иметь запасной вариант? Как бы да. Желательно, больше одного. И, если потребуется, я посажу за один стол и Метлби, и князя Дикого, и всех ваших академиков, направлю на них пулемёты и заставлю думать, как спасти мир... Хотя Метлби, похоже, долго убеждать не понадобится, он любит хитроумные задачки. Прямо как я. К тому же, если мир будет разрушен, ему негде будет их решать. А сейчас…

Он медленно поднял на следователя и инквизитора тяжёлый взгляд.

- А сейчас я предлагаю вам пойти, и найти чего-нибудь сожрать. Потому что голодный Фигаро в походе меня беспокоит сильно поболе всяких там командиров. Любого пола.

Дважды упрашивать следователя не пришлось: быстро оделись, собрались и отправились искать место, где можно перекусить. На счастье у ворот столкнулись с Пьеро (тот, напялив шубу, и, тем самым, вновь обретя былую квадратность, куда-то радостно бежал с пачкой документов под мышкой) и словоохотливый механик с готовностью объяснил, что лучше всего перекусить на Кальдере как раз у той самой парковочной площадке, где они вчера встретились. Поскольку именно там также предстояла встреча с командиром Анной, Фигаро с Френном лишь пожали плечами, и отправились куда послали.