Три точки появляются практически мгновенно, и моё сердце колотится в груди подобно барабану.
«Погоди, Вигго тоже там? — спрашивает она. — Что они делают?»
«Терзают меня, — отвечаю я. — Но я выдал им акр земли, засыпанный опавшими листьями, и грабли родом из 1998 года, у которых нет половины зубьев, так что дела налаживаются».
«ЛОЛ, — отвечает она. — Я бы с удовольствием посмотрела на это».
Я отправляю ей ещё несколько фотографий — некоторые были сделаны раньше, когда они ещё сгребали листьев, а некоторые я делаю сейчас, пока они барахтаются в куче.
«Вау, — гласит её сообщение. — Невероятно. И они реально сгребли все листья. Это показывает, как сильно они любят тебя и этот дом. Ты многое даёшь им, вновь возвращая этот дом в его лучшую форму».
Я смотрю на её слова, и глубинное, тихое тепло переполняет мою грудь.
«Всё возможно лишь потому, что ты согласилась на брак», — печатаю я.
«Твоё предложение очень просто было принять», — отвечает она.
Я хрипло сглатываю. Та ноющая боль вновь грохочет в моей груди.
Скулёж Гарри становится приятным отвлечением. Я поворачиваюсь, фотографирую его, затем посылаю Руни. «Гарри говорит, что он всё ещё скучает по тебе».
«Я всё ещё скучаю по нему, — отвечает она. — Я видела всех, кроме тебя самого. Я беспокоюсь, что ты получил травму при ремонте и скрываешь от меня».
Я смущённо разминаю плечи. «Я не получил травму».
«Я учёный и на три четверти юрист. Мне нужны доказательства».
— Проклятье, — бормочу я, проводя рукой по волосам. Но как бы я ни смущался, мне также чуточку приятно, что она требует селфи.
Вздохнув, я переключаюсь на фронтальную камеру, слегка щурясь от солнца.
— Фоткаешься для Персиковых Трусиков? — орёт Вигго.
Я показываю ему средний палец, фотографируюсь, затем отправляю, пока не успел поддаться анализу или сказать себе, почему мой внешний вид важен.
«Видишь? — печатаю я. — Невредимый».
Фото и сообщение помечаются прочитанными. Но ответ не приходит как будто целое десятилетие. Наконец, Руни пишет в ответ два слова. «Эти очки».
Я хмурюсь, печатая: «А что с ними? Они тебе не нравятся?»
«НРАВЯТСЯ, — пишет она. — Это секс в окулярной форме».
Увидев эти слова, я едва не роняю телефон.
«Извини, — пишет она прежде, чем я успеваю ответить. — Я должна была ответить честно. Объективно, чисто объективно, эти очки невероятно тебе идут, Акс. Как только ты покончишь со своим безжалостно деловым первым браком, мы отправим тебя в мир свиданий в очках. Тебе придётся отбиваться от поклонниц».
Меня передёргивает. Конечно, мысль об этом вызывает отвращение, но задевает именно тот факт, что она так рвётся свести меня с кем-то другим.
«Нет, спасибо», — печатаю я.
Точки появляются. Исчезают. Появляются. Затем: «Обломщик. Щенки будут там или уедут, когда я вернусь? Мне нужно придумывать историю, чтобы объясниться?»
Я поднимаю взгляд. Оливер наконец-то смеётся, Вигго визжит так пронзительно, что Гарри прижимает уши к голове — Оливер добрался до его щекотного места.
«Они уедут к тому времени. Я об этом позабочусь».
***