— Я в порядке, — говорю я ему.
— Всё ещё планируешь…
— Ага.
Паркер кивает, покосившись на Скайлер, которая спит рядом с ним на складном стуле, закутавшись в одеяло из моего дома.
— Думаю, это хороший жест.
Я откидываюсь назад и дёргаю себя за воротник, делая глубокий вдох.
— Только на сегодняшний день.
Зная меня достаточно хорошо, чтобы почувствовать, когда я почти исчерпал свой ресурс, Паркер откидывается на спинку стула и наблюдает за спящей Скайлер, позволяя тишине воцарится на несколько минут. До нас доносятся тихие отголоски того, как Беннет и Руни готовят чай. Скайлер подёргивается во сне и улыбается.
Наконец, он нарушает тишину.
— Могу я кое-что сказать?
Я стону.
— Ты же всё равно скажешь.
— Думаю, она сейчас немного… сбилась с пути.
Я хмуро смотрю на него.
— Как ты вообще мог прийти к подобному выводу, проведя с ней такое небольшое количество времени?
— Потому что я узнаю такое состояние. Я бывал в нём. Я это чувствую. И слушай, может, я вообще ошибаюсь. Но я просто хочу сказать — придерживайся своего плана, если хочешь, сохраняй всё платоническим и деловым, но… хотя бы постарайся быть для неё другом, пока она здесь.
— Это последнее, чем я буду для неё.
— Ты такой упрямый, — говорит он, переводя взгляд на Руни и Беннета, когда они выходят из дома, неся подносы с чайными чашками, разными добавками, чайником и тарелкой безглютенового печенья.
— Поверь мне, — говорю я ему. — Это к лучшему.
— Чушь собачья, — отвечает он сквозь улыбку, когда двое других присоединяются к нам за столом.
Я всё ещё хмуро смотрю на него, когда Руни окликает меня по имени.
— Чёрный чай? — спрашивает она. — И без сахара, верно?
Я киваю.
Она ловко наливает его, а Беннет готовит следующую чашку, принимая заказ Паркера. Это странное чувство — сидеть рядом с ней, пить чай с моими друзьями. Так же странно, как сидеть за столом и чувствовать, что она, возможно, ничуть не возражала, что я такой тихий, пока мы ели. И наверняка это не так. Она безупречно вежлива. Уверен, она всего лишь терпит мою молчаливость.
Её пальцы вскользь задевают мои, когда она подвигает ко мне чашку, и это выдёргивает меня из мыслей.
— Спасибо, — говорю я ей.
Она улыбается, затем поворачивается к Беннету и Паркеру, раскладывая печенье по тарелкам для них. Их разговор заполняет тишину, тогда как я ничего не говорю. Я пью чай и наблюдаю, как они так легко общаются, будто знали друг друга годами.
И только когда они встают, и Паркер и Беннет ведут себя так, будто реально собираются зайти в мой дом и мыть за мной посуду, я всё же обретаю дар речи.
— Идите домой, чёрт возьми, — говорю я им, показывая на их грузовик. — Вы сделали достаточно.
Паркер закатывает глаза.