Мне нужно было всего лишь пережить сегодняшний день. Потом я бы снова получил дистанцию между нами. А я что сделал? Поцеловал её. И теперь предложил ей бл*дский кулинарный урок.
— Правда? — переспрашивает она с рвением. Это самая широкая улыбка, что я видел у неё после приезда сюда, и вопреки панике, в моей груди расцветает тёплое и гордое удовлетворение.
— Правда, — сделав шаг назад, я освобождаю место, которое занимал перед плитой. — Давай.
Она смотрит то на сковородку, то на меня.
— Сейчас?
Я киваю.
Руни быстро встаёт перед плитой и смотрит на сковородку.
— И что я делаю? — шепчет она, пока её губы изгибаются в улыбке.
— Смотри, когда края покроются пузырьками и станут коричневыми. Потом мы снимем этот блинчик со сковородки на тарелку и нальём следующий.
— Хорошо, — она сосредоточенно хмурится, закатывая рукава платья до локтей. — Сейчас? — спрашивает она.
Я наклоняюсь посмотреть поближе, и моя грудь ненамеренно задевает её спину.
— Нет.
Проходит мгновение тишины.
— Сейчас? — снова спрашивает она.
— Нет. Будь терпеливой.
— Не могу, — она нетерпеливо поводит плечами. Постукивает ногой. Глядит то на часы, то на сковородку. — Ладно, как насчёт сейчас? Давай. Они коричневые!
— Теперь да.
Руни хватает рукоятку и наклоняет сковородку, чтобы блинчик соскользнул на тарелку.
— Вау, — произносит она. — Совсем как блинчики5.
— Pannkakor похожи на тонкие блинчики, только, как сказала бы моя мама, блинчики далеко не такие вкусные.
Она улыбается.
— Что такое pannkakor? Шведские блинчики?
— Да, — я тянусь к миске теста и отдаю ей в руки, затем распределяю ещё немного сливочного масла по сковородке. — Давай, налей ещё порцию.
— А в чём разница между блинчиками и pannkakor? — спрашивает она, следуя моим указаниям.
— Ну первые французские, вторые шведские, что делает вторые безгранично лучше, если верить моей матери. Ещё в шведских блинчиках меньше муки, но больше яиц и сливочного масла. Если приготовить их правильно, они лёгкие и воздушные.
Я инстинктивно хватаюсь за ручку, чтобы наклонить сковородку и ровно распределить тесто. Тогда я осознаю, что ладонь Руни уже там. Она неестественно неподвижна между моими руками — одна лежит на столешнице шкафчика, вторая направляет сковородку.
— Прости, — бормочу я. — Автопилот.
Она слегка качает головой.
— Всё в порядке. Я забыла про эту часть.
— А я забыл сказать тебе.