— Это как одна из твоих картин, — шепчу я. — Большая, сложная, абстрактная и… я просто чувствую это.
А потом я чувствую, как он улыбается, не отрываясь от моей макушки, и его руки чуть крепче сжимают меня.
— Именно так.
Я медленно открываю глаза, моргая, пока они после темноты привыкают к слабому свечению огня и гирлянды. Аксель смотрит на меня с новым светом в глазах, изучая моё лицо.
— Как ты себя чувствуешь?
Я улыбаюсь.
— В безопасности.
Он опускает голову и один раз целует меня — мягко, как легчайший дождь, шёпотом пробегающий по коже. Затем отстраняется.
— Хочешь снова смор? С тем безглютеновым печеньем с шоколадной крошкой?
Моя улыбка становится абсурдно широкой.
— Да! Ты гений, ты это знаешь, верно? Безглютеновое печенье с шоколадной крошкой — это гениальная замена безглютеновым крекерам.
Повернувшись к кухне, он говорит:
— Я даже не знал, что бывает безглютеновый крекер.
— Ты ничего не потерял. Они такие жёсткие.
Когда Аксель заходит на кухню, я замечаю, что он дёргается, будто его ужалили, затем разминает плечи.
— Всё хорошо? — спрашиваю я.
— Нормально, — говорит он. — Моя поясница немного напряжена.
— Ну, учитывая, что ты по двенадцать часов работаешь на стройке, а потом спишь на надувном матрасе, хотя в твоём распоряжении есть абсолютно комфортная кровать и диван, я не совсем удивлена. Разве в доме нет нормальных кроватей?
Аксель открывает шкафчик, затем начинает доставать ингредиенты для смор.
— Мы завернули их в защитную плёнку. И покрытие до сих пор запечатано, пока мы продолжаем работы. Я не могу спать на полиэтиленовом покрытии.
— И вместо этого ты спишь на полиэтиленовом надувном матрасе?
— Он виниловый, — он бросает на меня взгляд через плечо. — И сверху тканое покрытие, благодарю покорно.
Я открываю рот, приготовившись затеять настоящий спор по поводу этого бреда с разделением спальных мест, но не успеваю. Потому что Аксель наклоняется подобрать пакетик с маршмеллоу, который он только уронил, и издаёт такой резкий болезненный звук, что я мгновенно забываю всё, что собиралась сказать.
А потом он валится на пол.
Я обегаю кухонный островок и скольжу по кухонному полу в носках, затем падаю на колени.
Он распростёрся на спине, согнутые ноги подёргиваются. Я вижу, как по его туловищу пробегает мелкая дрожь.
— Всё хорошо, — хрипло говорит он. — Я в порядке.
Я королева этого «я в порядке». И я вижу его насквозь.
— Ты не обязан быть в порядке.
Он ничего не говорит. Просто закрывает глаза.