Изумруды Урала: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы ошибочно исходите из общепринятой оценки ювелирных камней, а нужно оценивать изделие в целом, включая и его художественную стоимость. Кстати, вы сами это отмечали в своей лекции на примере двух колец.

— Откуда вам это известно?

— Неважно. Вы прекрасный художник, ваше призвание создавать ювелирные украшения, однако по своей природной скромности вы не можете реально оценить свой труд. Я не говорю, что это плохо, просто каждый должен заниматься своим делом. Ваша задача создать такую ювелирную мастерскую в Европе. Все хозяйственные вопросы будет решать Томас, он же отвечает за огранку камней, на вас ляжет подбор персонала и организация работ, а Анна займется бухгалтерией и учетом.

— Она знает?

— Конечно. Она сама настояла на этом. — Файн достал из ящика стопку потертых тетрадей и положил их на стол. — Здесь собраны мои эскизы, конечно, им далеко до ваших, но может быть какие-то отдельные идеи и решения вам пригодятся.

— Спасибо. — Генрих передвинул тетради к себе. — У меня тоже есть несколько десятков эскизов, да и у дяди можно будет забрать все материалы, поскольку мастерскую он закрыл.

— Прекрасно! Наберется солидный архив, а в дороге будет время его разобрать. Помните одно, уральским самоцветам нет конкурентов в Европе. Ни одна европейская ювелирная компания не имеет такого выбора камней, а значит, не сможет соперничать с нами.

Глава 54. Москва, 17 июля 1798 года (вторник)

Ростопчин тепло встретил, приехавших с Урала гостей. От завтрака Штейнберг и Соколов отказались, а до обеда было еще далеко, поэтому расположились в кабинете, куда подали шампанское и фрукты. Бывший фаворит императора на правах хозяина разлил шампанское по бокалам и предложил тост за счастливое возвращение. После того, как приличия были соблюдены, гости удобно расположились в мягких креслах и Штейнберг приступил к изложению уральской одиссеи, что заняло более двух часов. Все это время Ростопчин внимательно слушал, иногда делая пометки в своей тетради, изредка задавая вопросы, или уточняя детали. Когда Штейнберг в конце своего повествования вскользь упомянул, что директор школы Густав Файн сразу усомнился в подлинности документов, Ростопчин жестом остановил рассказчика.

— Господа, я должен извиниться перед вами за эту мистификацию с «Тайной полицией». Я посчитал, что вам будет удобней и безопасней выполнять свою миссию, имея официальное прикрытие. Проект создания этой организации действительно обсуждался мною с императором, и даже был им поддержан, вот только довести задуманное до логического завершения не получилось по причине моей внезапной отставки. Эти жетоны и удостоверения изготовлены по моему личному заказу.

— Федор, никаких претензий с нашей стороны нет. — Поспешил заверить Ростопчина Соколов. — Твоя, как ты это называешь, мистификация, помогла нам в короткий срок выполнить задание, а жетоны и документы выполнены на очень высоком уровне и не вызвали ни у кого подозрений, ну, разве что у Файна. Этого саксонца вообще трудно обмануть!

— Насколько я понял, никаких реальных фактов, подтверждающих, что изумрудный рудник принадлежит ювелирной школе, у нас на руках нет? — Уточнил Ростопчин.

К удивлению Штейнберга, никакого огорчения в голосе бывшего вельможи он не уловил.

— Это так, Федор Васильевич. — Подтвердил он выводы Ростопчина. — Доказать эту связь практически невозможно. Система настолько продумана, что юридически они неуязвимы. К тому же рудник сейчас закрыт, и найти его будет не просто, зная, как Файн умеет прятать концы в воду.

— Однако вы смогли докопаться до истины. — Ростопчин улыбнулся и отвесил легкий поклон в сторону сидевших напротив друзей. — Это говорит о том, что я еще не потерял хватку и не разучился разбираться в людях.

Штейнберг и Соколов с удивлением посмотрели на Ростопчина.

— Федор, боюсь тут нечему радоваться. — Соколов на правах старого боевого товарища решил, что ему будет проще высказать горькую правду. — Тебе фактически не с чем идти к императору.

— Виктор, ты думаешь, я этого не понимаю? — Ростопчин открыл вторую бутылку и разлил вино по бокалам. — Не буду лукавить, я действительно собирался таким образом вернуться ко двору, ошибочно полагая, что идет хищническое разграбление казенных недр, ради личной наживы. На деле же все оказалось совсем иначе. Когда Генрих Карлович рассказал, куда идут средства от продажи изумрудов, я испытал легкое замешательство от того, что в России нашлись люди, способные на такие поступки. Вместо горечи и разочарования по поводу крушения моих мелких честолюбивых планов я испытал патриотический прилив гордости. Господа, если в России есть такие люди — у нее есть будущее! Вот за это, я и предлагаю выпить.

Когда волнение немного улеглось, Ростопчин продолжил беседу.

— Расследование, связанное с уральскими изумрудами доставило мне огромное удовольствие. Вы правильно заметили, Генрих Карлович, что система добычи, транспортировки, обработки и сбыта была продумана идеально, но, это же, относится и к получению наличных денег. Пока вы искали рудник, я подошел к делу с другой стороны. Понятно, что камни уходят в Европу, но как обратно приходят деньги, ведь банков в России фактически нет. Миллион рублей, это полторы тысячи пудов серебра. Переправить такую сумму наличными в Россию можно только морем, и связано это с огромным риском. После консультации с бывшим президентом коммерц-коллегии Александром Романовичем Воронцовым я понял, что возможен другой путь. Покупатель мог расплачиваться за камни не наличными деньгами, а товаром. Я инкогнито приехал в Петербург и провел негласное расследование на таможне. Так вот, из Голландии регулярно поступают большие партии мануфактуры на имя купца Томаса Файна. Теперь мы можем с уверенностью сказать, что это один из сыновей директора Художественной школы. Файн реализует товары по оптовым ценам, получая наличные средства. Сразу скажу, что с налогами и таможенными пошлинами у него все чисто, единственный вопрос касается оплаты полученного им товара, но это уже никак не затрагивает казну. Фактически, нам с вами удалось за два месяца распутать это сложное дело, и при иных обстоятельствах мы вполне могли довести начатое до логического завершения, но придется довольствоваться лишь чувством наслаждения от хорошо проделанной работы. Мне жаль, господа, что я не смогу выполнить своих обязательств по отношению к вам.

— Федор, мы не в обиде. — Соколов, заранее взял на себя эту щепетильную часть разговора. — Мы понимаем, что в этом нет ни твоей, ни нашей вины. Будь мы эгоистами, возможно и попытались бы обратить эту ситуацию себе на пользу, но мы такие, какие есть и, слава богу, что это так. Предлагаю отпустить Генриха, его с нетерпением ждет одна молодая особа, а я еще отниму у тебя немного времени для беседы tête-à-tête.

— Еще несколько минут, Генрих Карлович, и мы вас отпустим. С изумрудами все понятно, с революцией в ювелирном деле я тоже вроде разобрался, но один вопрос все-таки остается. Объясните мне, как можно зарабатывать большие деньги на простых камнях, которые не относятся к драгоценным и стоят, образно говоря, копейки.

— Попробую, Федор Васильевич. Предположим, что вы нашли цитрин весом три золотника. Это обычный кварц, самый распространенный минерал на земле, только желтого цвета. Скупщик, не станет покупать у вас один этот камень, как правило, такой «мусор» продается на вес и действительно стоит копейки. Но вот камень огранили и перед нами уже не невзрачный грязно-желтого цвета кристалл кварца, а прекрасный сверкающий гранями продукт ювелирного искусства, весом двадцать карат, цена которого будет исчисляться трехзначными цифрами. Почувствуйте разницу: камень, за который вчера не давали даже рубля, сегодня стоит сто, или даже больше. И это еще не все. В торговле, как правило, чем больше объем закупок, тем ниже цена единицы товара. Например, покупка одной штуки ткани обойдется вам в сто рублей, в то время как при покупке десяти штук ткани, каждая будет стоить уже девяносто рублей. С ювелирными камнями все наоборот, поскольку подобрать партию из нескольких штук, а тем более десятков, по цвету, тону, чистоте и огранке, очень сложно. Допустим, вы хотите изготовить кольцо, для которого вам нужен всего один ограненный аметист. Задача простая и поэтому вы заплатите за него, например, десять рублей. Если вы захотите изготовить кольцо и две сережки, то вам понадобится три одинаковых камня и за комплект из трех аметистов вам придется заплатить уже сорок пять рублей, или по пятнадцать рублей за штуку. Тенденция понятна. Чем больше камней в партии, тем выше будет цена одного камня. Учитывая, что ювелирные изделия могут содержать несколько десятков камней, то их подбор становится очень сложной задачей, соответственно будет расти и цена каждого камня.

— Насколько мне известно, за российские аметисты в Париже платили по несколько сотен рублей.

— Верно, Федор Васильевич, платили за прекрасные коллекционные образцы. Часть действительно попала в минералогические коллекции, но основную массу скупили европейские ювелиры, и неплохо на этом заработали. Россия очередной раз продала свои природные богатства в виде сырья, по соответствующей цене, а могла десятилетиями зарабатывать на этом, пополняя свой скудный бюджет.

— Александр Романович Воронцов, когда я поведал ему про аферу с изумрудами, сразу сказал, что человека, который все это придумал, нужно не судить, а назначить президентом коммерц-коллегии. Получается, что он был недалек от истины. Спасибо за проделанную работу, Генрих Карлович, приятно было с вами сотрудничать, жетон и удостоверение оставьте себе на память.

После того, как Штейнберг, тепло, попрощавшись с собеседниками, покинул гостеприимный дом, Соколов рассказал Ростопчину то, о чем его друг из скромности умолчал. Тут было все: драка с пьяными купцами, афера с подложным векселем, уроки в ювелирной школе, создание мыловаренного производства и женитьба на Анне. Рассказ бывшего однополчанина вызвал неподдельный интерес у Ростопчина, особенно ему понравилось, как Анна сама посваталась к Генриху.

— Нужно будет непременно познакомиться с этой решительной особой. — Заразительно смеясь, заявил Ростопчин. — Уверен, она даст сто очков вперед всем нашим придворным дамам.

— Анна серьезная девушка, с ней Генрих не пропадет. — Подтвердил Соколов. — С цифрами управляется не хуже любого министра финансов, недаром она ведет бухгалтерию нашего производства.

— Ты не догадался привезти своему бывшему однополчанину хоть один образец вашей продукции?