— Мы получили донесение, Тимофей. Вчера вечером рудник был атакован и сожжен. Все каторжники, которых Воронин привел с собой, мертвы. В живых остался некто Золотов, который сейчас находится под стражей. Самому Воронину удалось уйти.
— Получается, что эта троица нас не обманывала. Кто такой этот Золотов?
— Петербургский ювелир, как и Малахов в банде Князя он оказался случайно.
— С этими разберемся позже, а Воронина, возьмем здесь, в городе вместе с Бабаковым. Остается решить, что делать с Барнсом. Убрать его легко, даже следов не найдут, но из-за пропажи иностранца, тем более личного представителя императрицы поднимется шум. Не желательно привлекать к Екатеринбургу излишнее внимание. Нужно дать ему отъехать подальше и уже там…
— Ты стал слишком кровожадным, Тимофей. Не надо насилия, мы сделаем так, что Барнс будет рад покинуть Россию и больше никогда не возвращаться.
— Как ты собираешься это провернуть?
— С помощью Штейнберга и Соколова. Их документы безупречны. Два подполковника Тайной полиции императора это тебе не фунт изюму. Здесь нужно только все тщательно продумать и подготовить.
— Ты им настолько доверяешь?
— Да, здесь наши интересы совпадают. Им тоже не нужна излишняя шумиха вокруг изумрудов, тем более со стороны императрицы.
Вернувшись в кабинет, Файн вызвал всю троицу узников к себе и изложил им план нейтрализации Барнса.
— Господа, я хочу убрать Барнса из России так, чтобы он навсегда забыл сюда дорогу. Для этого мы предлагаем обвинить его в нападении на рудник.
— Так нападение состоялось?
— Да, Генрих Карлович и успешно отбито. Об этом мы поговорим позже, поскольку сейчас время дорого. Дело в том, что Воронину удалось уйти и уже завтра — послезавтра он объявится в Екатеринбурге. Нам нужно успеть сегодня разобраться с Барнсом. Как я уже сказал, мы предлагаем обвинить его в нападении на рудник и убийстве мирных жителей.
— Но, сам Барнс ни на кого не нападал?
— Все верно, Виктор Алексеевич, напал Воронин по указанию Барнса. Поэтому Барнс будет обвинен в подстрекательстве. Честно говоря, я не знаю, как квалифицируют эти действия юристы, и какое наказание за это положено, поэтому будем действовать экспромтом, на консультации у нас просто нет времени. Итак, вы, используя ваши документы, предъявляете Барнсу обвинение в подстрекательстве, запугиваете его, заставляете написать признание и отправляете в Петербург с условием, что он сразу по приезду покинет Россию.
— Думаю, нужно еще добавить обвинение в попытке шантажа. — Дополнил Штейнберг. — Предположим, что вам стало лучше и вы дали показания.
— Прекрасная мысль, Генрих Карлович, дополним обвинение еще и шантажем. — Поддержал Файн.
— Можно еще припугнуть его Князем, который спит и видит, как бы отомстить за нападение. — Подал свой голос Скотт.
— Отличная идея, мистер Скотт. — Похвалил англичанина Файн. — Обязательно нужно взять на заметку. Больше нет никаких соображений? Тогда приступим к разработке плана и фабрикации показаний «свидетелей». Вам Виктор Алексеевич отводится важная роль «злодея». Вы должны своим видом наводить страх на Барнса и постоянно нервировать его. Бить не нужно, но пару раз встряхнуть не возбраняется. Мистер Скотт, наверняка ваш бывший начальник напишет свои показания на английском, поэтому вы будете ждать неподалеку в карете, чтобы подтвердить, что именно там написано.
— Густав Францевич, с Барнсом приехал переводчик английского посольства Джеймс. Думаю, его присутствие на задержании будет отнюдь не лишним, как и его подпись под признанием.
— Прекрасно, мистер Барнс. Генрих Карлович, возьмите с собой этого переводчика. А теперь, господа, приступим к делу.
Следующие два часа Штейнберг и Файн составляли «свидетельские» показания и разрабатывали сценарий допроса, а Соколов репетировал перед зеркалом свирепое выражение лица.
…
Ровно в полдень возле трактира Рязанова остановилась карета, из которой вышли Штейнберг и Соколов. Они вошли в трактир и приказали позвать Рязанова.
— Вы опять к нам. — Увидев Генриха, улыбнулся трактирщик. — Что на этот раз?
— Тайная полиция! — Штейнберг показал жетон. — Проводите нас в номер мистера Барнса и пригласите его переводчика.
Улыбка на лице Рязанова исчезла, трактирщик хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом.
— Закрой пасть и веди нас наверх. — Соколов схватил растерявшегося Рязанова за шиворот, развернул в сторону лестницы и толкнул в спину.
Гуськом все поднялись на второй этаж и остановились у двери с номером пять. Штейнберг дождался, когда к ним присоединится переводчик и постучал в дверь.
— Mister Barnes? — На чистом французском языке задал вопрос Штейнберг.