– Ты за что меня ударил?! Нет, ты скажи, за что ты меня, сироту, ударил?
Все остальные присутствующие продолжали хранить молчание, и по враждебным их взглядам Глеб почувствовал, что предпочтения большинства не на его стороне. Ни слова не говоря, он убрал за собой со стола, и улёгся на кровать. Внизу продолжал скулить битюг Бугров. Его заунывные подвывания ещё полчаса раздавались на весь кубрик, но вскоре стихли и они. Кто-то выключил свет и помещение наконец погрузилось во мрак. Пришло время сна.
Утром командиру батальона по засекреченной связи поступило сообщение о произошедшем накануне нападении на воинскую колонну в предместьях города. Сообщалось, что сейчас в том месте проводится операция и, по имеющейся информации, командиры участвовавших в нападении бандитских отрядов намерены отсидеться в населённом пункте Гвардейское. Предписывалось усилить бдительность и принять меры к задержанию главарей, чьи фамилии и имена прилагались, а также других бандитов, участвовавших в нападении. Через час после поступившей ориентировки, дежуривший на КПП старший сержант милиции Есаулов остановил пытавшуюся проехать к селу колонну гружёных КАМАЗов с двумя сопровождавшими их легковыми машинами. Колонна шла из Ингушетии с так называемым гуманитарным грузом и направлялась в горы. Весь груз перевозился в закрытых кузовах с печатями на замках дверей и вызванные на КПП начальник и командование роты брать на себя ответственность по их вскрытию не стало. Все представленные сопровождающими лицами документы были в порядке и Пещерин, переговорив с Корнеевым, уже решил колонну пропустить, когда к подошедшему Велиеву обратился Есаулов. Александр показал на стоявший в голове колонны «Опель» и сказал:
– В ней два мужика подозрительных сидят. Ну вот с той Тойотой понятно – в ней старший едет, а это что за крендели?
Вместе со старшим сержантом Глеб приблизился к указанному автомобилю и потребовал документы у сидевших в нём мужчин. И водитель, и его пассажир оказались чеченцами, причём имя последнего совпадало с именем упоминаемого в поступившей накануне ориентировке командира отряда боевиков. Фамилия указывалась другая, но весьма созвучная той, что значилась в паспорте. На расспросы опера оба чеченца заявили, что последние двое суток провели вместе на территории Ингушетии, сейчас же вместе с колонной следуют домой в один из горных районов. Выслушав, милиционеры осмотрели автомобиль и их самих, но никакого оружия не обнаружили.
– Придётся вам здесь задержаться! – объявил чеченцам майор, кладя паспорта в карман – Будем беседовать дополнительно.
Им закрыли глаза повязками и повели в расположение роты, где Глеб и решил устроить допрос. Задержанных развели по разным блиндажам. Поручив опрос водителя Моргунову, Велиев принялся беседовать с его пассажиром. Через пятнадцать минут он оставил его на командира роты с солдатами, сам же прошёл к оставленному с Василием второму чеченцу. Выяснилось, что прошедшие двое суток опрашиваемые описывали совершенно по разному. Утверждая, что всё это время они не разлучались, чеченцы называли абсолютно разных людей, с которыми в это время встречались, а также места, в которых им приходилось быть. Вскоре в блиндаж заглянул начальник отдела. Он поманил майора на улицу и, дождавшись его выхода, сразу объявил:
– Отпускай этих чехов.
Затем, не отрывая взгляда от удивлённых глаз Велиева, пояснил:
– Там на КПП толпа уже собралась до полутора сотен. Бабы визжат и кричат, что сейчас наше расположение штурмом брать будут. К ним с каждой минутой народу всё больше стекается, так что через час тут всё село бесноваться будет. Мы с комбатом на фэшников вышли, о задержанных доложили. Те ответили, что им они не нужны: мы взяли их, нам и решать, что с ними делать!
– Да ведь бандиты это, Михайлович! – стал убеждать опер – В показаниях расходятся, да и данные пассажира с теми бьются, что в ориентировке обозначены.
– Спрашивал я фэшников о той ориентировке! – поморщился подполковник – Оперативные это данные. Понимаешь, оперативные! Нет улик на них никаких. Ну давай, грохнем их здесь, а что дальше? Море очевидцев есть, как чехов этих с дороги уводили – своя же прокуратура потом руки выворачивать будет!
В глубине души майор понимал правоту начальника, но так запросто расставаться с предполагаемыми бандитами не хотелось. Тем не менее, выполнять приказ было надо, и через десять минут толпа, получив требуемых земляков, очистила трассу. Ещё через полчаса Глеба вызвали на КПП.
– Тут какой-то чех тебя спрашивает! – передал Есаулов по рации.
– Именно меня? – переспросил удивлённый опер.
– Да, именно тебя описывает.
На дороге в десятке метров от КПП стоял УАЗ. Рядом с ним в нетерпении ожидал мужчина лет пятидесяти. При приближении Глеба он шагнул ему навстречу и, представившись главой администрации одного из горных сёл, протянул удостоверение.
– Вы двоих наших жителей задержали. – сказал он – Эти люди мне хорошо известны: ни в каких боевиках не состоят, и ничем незаконным не занимаются. И если уж вы их арестовали, то объясните, за что именно и как с ними дальше поступать будете?
– О каких людях вы говорите? – простодушно глядя в глаза, спросил опер – Вы данные их назовите.
Чеченец замялся, но всё же объявил фамилию, созвучную с той, что была обозначена в паспорте предполагаемого главаря банды. «Видимо, третий вариант!» – отметил Глеб. Продолжая задавать вопросы, он выяснил, что данные водителя главе не известны вообще. Майор не был уверен в том, что стоявшему перед ним человеку когда-нибудь приходилось встречаться с теми, за кого он сейчас ходатайствует, но более тратить время на пустой разговор не стал.
– Отпустили их уже. Опоздали Вы! – объявил он обрадованному главе администрации.
Глеб возвращался к ПОМу, меся грязь сапогами. На небе сгустились свинцовые тучи и начинался дождь. На душе было муторно и хотелось, позабыв обо всём, поскорее добраться до кровати. В ПОМе майора уже ждал начальник.
– Ну что, – сказал он – надо бы тебе со своими на дорогу почаще выходить.
– Это что, взамен пэпсов там стоять будем?
– Нет, они так же на КПП работать будут, вы только подходите к ним периодически и смотрите на проезжающих чеченцев – может, кто-то нужным для вас окажется.
Походило на то, что Пещерин и сам не представлял себе предлагаемый им вариант работы. Но предложение было озвучено, и его пришлось воплощать в жизнь. Ежедневно опера выходили на дорогу и слонялись там, разглядывая проезжавший мимо транспорт. Как и предполагал майор, толка с таких похождений не было никакого. Все полномочия по остановке, проверке и пропуску транспорта оставались на сотрудниках ППС, коими они делиться не торопились. Привыкшие к их единовластию, чеченцы сиротски топтавшихся в стороне оперов всерьёз не воспринимали, и на вопросы последних отвечали односложно, будто отмахиваясь от надоедливых мух. В то же время сержанты деловито распоряжались, не позволяя какой-то единице транспорта задерживаться на КПП более минуты. Видя, что их пребывание на дороге ничего, кроме озлобленности хозяйничающих здесь пэпээсников, не приносит, опера к дороге выходили с большой неохотой.
И всё же стояние на блоке вскоре принесло свои результаты. Один из часто пересекавших КПП чеченцев «слил» информацию об орудующей в селе банде. С его слов выходило, что банда эта, не в пример остальным, мирно отдыхавшим здесь, и гораздо более многочисленным отрядам, насчитывала всего девятнадцать человек. В Гвардейское бандиты заезжали со стороны леса и оставались в нем, как правило, на сутки или двое. Помощником главаря как будто бы был довольно рослый русский парень, дезертировавший из дислоцирующейся под Гехи-Чу части, и принявший ислам. Парень этот постоянно таскал с собой ручной пулемет, и в банде имел весомое влияние, ибо часто в виду обывателей покрикивал на своих подельников, и даже раздавал им тычки. Что же до самого главаря и других бандитах, то о них проезжавший чеченец не обмолвился ни словом. Он посетовал лишь, что банда эта хорошо информирована обо всех делах, происходящих в населенном пункте. Стоило кому-то из жителей продать корову или совершить какую либо другую более-менее крупную сделку, как в те же сутки домой к нему заявлялись непрошенные гости, и требовали свою долю на безбедное проживание борцов с «русскими оккупантами». Естественно, что деньги обывателями отдавались без особого энтузиазма, и результатом этому явилась озлобленность всех подвергшихся подобной финансовой «развёрстке» селян, к числу которых и относился беседовавший с операми чеченец.
Но в дальнейшем практически ничего в организации службы не изменилось. Просто опера и участковые фактически поступали в распоряжение пэпээсников, которые в основной своей массе были далеки как от разведопросов, так и от тщательной проверки проходящего транспорта и граждан.
Глава 5
Утром Глеб проснулся первым. Было без четверти шесть, за стеной лил дождь. Майор разбудил оперов и, не дожидаясь их подъема, стал собираться «на дорогу». Через минуту со второго яруса спустился Моргунов Виталий, но Круглов так и остался лежать с открытыми глазами, заложив руки за голову. Из коридора в кубрик заглянул уже готовый к выходу Есаулов.