Пожилой чеченец едва улыбнулся, прекрасно осознавая, к чему клонит второй собеседник, но отпираться не стал.
– Что ж, чем смогу – помогу. Я не боялся никогда никого и теперь, на старости лет, не намерен.
Хозяйка поставила на стол чай и домашнее печенье к нему и секретарь, подождав, когда гости отведают предложенного им хлеба, поднялся из-за стола и вышел из комнаты. Возвратился он со стопкой толстых журналов в руках. Мужчина аккуратно разложил их на краю стола и, перелистывая, задумчиво произнёс:
– За последние годы многое в селе поменялось. Кто-то уехал, кто-то наоборот, здесь поселился. Но в основном жители те же остались, а у меня в этих журналах на многих записи есть. Если вам нужен кто, вы мне сразу скажите – я подскажу.
Велиев переглянулся с Корнеевым, но имеющиеся у него данные бандитов оглашать не стал. Он ещё не знал, что именно из себя представляет этот чеченец в действительности, и «раскрывать карты» перед ним не торопился.
– Никого мы не ищем. – заверил он и напомнил – Нам бы с улицами разобраться, а то село обслуживаем, а названий их до сих пор не знаем.
– Это правильно. – одобрительно кивнул хозяин дома – Вы почаще появляйтесь здесь, чтобы всякие негодяи поменьше хозяйничали. Как надоели эти бандиты! Думают, что раз автомат в руки взяли, так всё дозволено теперь! Жизни сами и не видели ещё, а уже судьбы человеческие решать берутся! Какая вот разница: чеченец ты или русский? Все люди, все одинаково устроены. Я считаю, что в первую очередь надо не на национальность смотреть, а на самого человека. А сволочей, как и хороших людей, у любого народа хватает.
Секретарь замолчал и, перебирая журналы, стал внимательно перелистывать страницы.
– Карта села у меня была где-то, – пояснил он – не найду её что-то.
Он поискал её ещё, но она так и не нашлась.
– Может, вы нам по памяти улицы назовёте? – спросил опер, раскладывая на столе свою карту.
Чеченец склонился над ней и стал диктовать наименования, водя указательным пальцем по листу бумаги. Глеб тут же производил пометки, и вскоре большинство улиц были обозначены.
– Вы подождите ещё, я в других стопках пороюсь, должна же эта карта лежать где-то! – предложил хозяин, но майор запротестовал.
– Спасибо, но мы и так слишком долго задержались, как бы внимание боевиков к вам не привлекли.
– Мне всё равно! – без всякого бахвальства заметил мужчина – Никакой бандит мне не страшен, а они моё отношение к ним давно знают. Пусть они боятся лучше – если убьют меня, то среди моих родственников всегда найдётся, кому отомстить.
Велиеву и Корнееву чеченец понравился, но данное обстоятельство тем более торопило их покинуть гостеприимный дом. Договорившись, что они заедут за картой в следующий раз, офицеры возвратились к спешившимся у бэтээров бойцам. Начать обход домов решили с улицы, на которой предположительно и был обозначен один из бандитских адресов, ближе всех расположенный к отмеченному на схеме ориентиру. Нельзя сказать, чтобы жители этой улицы встречали милиционеров и военных с энтузиазмом, но откровенного недоброжелательства никто из них тоже не высказывал. Дома проверяли двумя группами. Та, в которой старшим был Велиев, шла по левой стороне улицы. У первого же дома на скамейке с безразличным видом сидели старуха и молоденькая девушка лет шестнадцати. Участковый Гульченко подошёл к ним, поздоровался и попросил предъявить паспорта всех проживающих в доме. Старуха отвечала, что у них с внучкой паспортов не имеется вовсе, а что до остальных, то в доме никого больше нет: муж давно умер, а сын с невесткой свыше года проживает где-то в России. Василий переписал названные старухой данные жильцов, а Глеб и солдаты тем временем осмотрели дом и хозяйственные пристройки. Много времени на эту процедуру не потребовалось, так как большими объёмами «мазанка» не отличалась. Утвари в ней также было немного и всё находилось в крайне запущенном состоянии. Было заметно, что женщины в самом деле проживали здесь одни. В следующем домовладении вся семья была в сборе. Хозяин вынес паспорта и милиционеры, заглянув в комнаты, пошли дальше. В третьем, довольно благоустроенном доме, хозяин неожиданно пригласил на чай. Уже осмотревшие дом и хозяйственные пристройки солдаты ожидали во дворе в готовности переместиться к следующему объекту, но Велиев предложение хозяина принял. Он вовсе не был голоден, но как опер понимал, что составлять разговор с незнакомым человеком лучше всего именно в процессе неторопливой беседы. Ситуация складывалась благоприятная: чеченец мог свободно разговаривать с силовиками у себя дома, не опасаясь вызвать подозрений со стороны соседей – русские, проверяя адреса, заходили ко всем подряд. Глебу данное обстоятельство тоже было на руку: он не рассчитывал при первом же знакомстве получить исчерпывающие сведения о бандитах, но услышать хотя бы информацию общего характера надеялся. Сопоставляя результаты таких бесед, можно было в итоге иметь более-менее реальное представление об интересующем предмете разговора, оброненные разными людьми фразы вырисовывали картину, позволяющую всматриваться в отдельные детали сюжета.
– А почему именно в вашем селе вахаббиты укоренились? – задал вопрос майор, отхлебнув глоток – Ведь вы по их концентрации первыми в районе считаетесь!
Хозяин дома ответил не сразу. Подумав, он поднял взгляд на собеседника.
– Не знаю, первые мы или последние по этой части, но в селе их действительно много. На иного смотришь – вроде бы нормальный человек раньше был, а прошло время – и он тоже в вахаббисты подался. У нас столько столкновений с ними было! Да и сейчас спокойно с ними не живём, но что мы поделаем, если сила на их стороне? Вот недавний случай взять. За рекой по ту сторону мужик живёт, который в своё время племянника к себе принял. Тот ещё ребёнком без родителей остался, так что рос у дяди. Вырос и вахаббистом стал. Дальше – больше: мало того, что в доме человек живёт, у которого руки по локоть в крови, так там ещё и сходки всякие происходить стали. Ну однажды не выдержал дядя, стал всех вон выгонять, а племянник в ответ ему пулю в ногу. До сих пор в гипсе ходит, наверное.
– Неужели у вас оружия своего нет? Собрались бы, да перебили всех, чтобы всякие уроды воду не мутили.
– Как перебьёшь? – вздохнул чеченец – Тут почти у каждого среди близких или дальних родственников вахаббисты имеются. Тут не то что убивать – мстить приходится при его смерти. Да и много их очень. Вы, кстати, много рискуете, всего на двух бэтээрах по селу раскатывая. Мало сил у вас очень, нельзя здесь так…
Велиев был доволен, что мерный ход беседы ничем не прерывался. Василий молча пил чай с поставленными на стол лепёшками, солдаты же терпеливо дожидались снаружи. Уже одно то, что чеченец делил с ними хлеб, говорило о многом. Здесь таковым врагов не угощали и наличие его служило добрым знаком. Беседа уже принимала непринуждённый характер, когда с улицы открылась дверь и в комнату заглянули другие опера – Моргунов с Кругловым.
– Вы ещё не закончили здесь? – спросил Виталий, подходя к столу и бесцеремонно усаживаясь на свободный стул – С чем лепёшки?
Следом за ним придвинул стул и Сергей.
– Там Пещерин торопит! – сообщил он – Наша группа уже вперёд вырвалась, разрыв большой образуется, и военные силы свои разъединять не хотят.
При виде вошедших, хозяин вскочил на ноги и подал на стол ещё две чашки с блюдцами. Но не успел он снова занять своё место, как вошли участковые. Узрев перед собой накрытый стол, Кужевлёв с Коробковым радостно загомонили:
– Вы время здесь не теряете! – воскликнул старший участковый.
– Вкусно пахнет, – вторил ему Игорь – а мы как раз аппетит нагуляли!
Чеченец, не выказывая на своём лице никаких чувств, послал сына в другую комнату за дополнительными стульями и табуретами, тут же крикнув жене, чтобы та принесла ещё лепёшек и чашки. Через минуту мест за столом не хватало. Теснясь, все принялись усиленно жрать. То и дело в приоткрытую дверь заглядывали солдаты и майор, в раздражении покусывая губы, поднялся со своего места.
– Спасибо за угощение, хозяин, пора нам.