В течение часа вся улица была пройдена, но отмеченных на схеме наиболее активных боевиков не обнаружили.
– Ну что, время к обеду, пора и заканчивать. – сказал подполковник Корнеев, подойдя к Велиеву – Есть у тебя ещё что-нибудь?
– Есть. – отвечал тот – Прошедшей ночью на один адрес нападение произведено было. Известна фамилия хозяина дома и то, что он в советское время депутатом был, но причины и с чьей стороны нападали – нет. Мне бы побеседовать с ним да посмотреть, что за человек. Если с бандитами не поделил что – можно контакт установить, если же наши спецы его в прошлую ночь не застали, то нам он тем более интересен.
Комбат согласился, и вскоре все участники операции, погрузившись на борт бронетехники, выдвинулись в указанный опером район. Точного адреса Глеб не знал, и поэтому колонна пару раз останавливалась, пока он, спрыгнув на землю, не уточнял его у жильцов ближайших домовладений. При последней остановке звать хозяев пришлось долго. Переулок словно вымер и Глеб, открыв дверь металлического забора, прошёл внутрь. Далеко он не углублялся и, остановившись, громко прокричал:
– Хозяева, есть кто-нибудь?
Наконец дверь в доме открылась и на пороге показался плотного сложения мужчина с пиассой на голове.
– Вы хозяин? – спросил Глеб и, получив утвердительный ответ, продолжил – Тут где-то Арцуев проживать должен, он раньше депутатом был ещё.
– Так вы его ищете? – обмяк лицом чеченец.
Он приблизился к распахнутым воротам и показал милиционеру на видневшееся невдалеке домовладение. Поблагодарив, Велиев снова вышел на улицу и направился к нему пешком, рукой показав на искомый объект комбату. О том, что только что он и восседающие на бэтээрах бойцы служили мишенями для четырёх десятков засевших в доме бандитов, майор узнал гораздо позже. В этот день у одного из отрядов была сходка и собравшиеся негодяи решили, что облепившие борта двух бэтээров бойцы, отчётливо возвышающиеся над кромкой забора, это всего лишь часть блокирующего данный адрес отряда. Обнаружив, что прибывшие солдаты их дом штурмовать не собираются, чеченцы замерли в ожидании у окон, но на открытие огня первыми так и не решились.
Бывшего депутата опер на месте не застал. Перепуганная жена его какого-либо внятного ответа дать не смогла, да признаться, на него он из уст женщины и не рассчитывал. Развернувшись, майор направился к выходу, бросив на ходу двум бойцам, занявшим позиции во дворе:
– Уходим!
Втроём они достигли бэтээров и заняли свои места среди так и не покидавших броню других милиционеров и солдат. Завелись двигатели, и колонна выдвинулась на базу.
По возвращении Глеб остановил Резвана и сказал:
– Ты объясни ребятам, что если я с кем-то из чеченцев чай распиваю, то вовсе не затем, чтобы желудок набить. А я в свою очередь нашим в доступной форме довести попытаюсь.
Дагестанец кивнул и направился к себе. Он был вовсе не глуп, и растолковывать ему такие вещи нужды не было.
За ужином Велиев, стараясь не выглядеть слишком категоричным, попытался довести до своих коллег то, что было и так понятно любому здравомыслящему обывателю.
– Мужики! Вы не обижайтесь, но у меня просьба ко всем! – Объявил он, опустошив содержимое своей миски – Когда увидите в следующий раз, что я или кто-то ещё из оперов с чеченцами чай распиваем, то не спешите к столу, дайте наедине переговорить. Я если подобное увижу, то точно так поступлю, иначе при большом количестве собеседников никакого откровенного разговора не будет – два наших максимум.
Говор и стук ложек о миски прекратился и в кубрике на несколько секунд повисло тягостное молчание. Милиционеры переглянулись, но комментировать предложение не торопились. За всех ответил оказавшийся за столом повар. Поднявшись с места, он окинул взглядом ужинавших коллег и спросил:
– Ну что, все кашей довольны?
Тут же раздались одобрительные возгласы и капитан собрался уже уходить в свой сержантский кубрик, но у самого выхода повернулся и, обращаясь к Глебу, заметил:
– Зачем Вам нужны боевики эти? Нам бы отсидеть здесь спокойно три месяца и домой уехать. А проблемы мы тут никакой не решим всё равно, в Чечне как был этот бардак испокон века, так и после нас продолжаться будет.
Его поддержало сразу несколько голосов, и майор понял всю тщетность своих усилий. Он не спеша допил чай и, прихватив губку, пошёл на улицу мыть посуду. Уже у умывальника его догнал дознаватель и неожиданно для Глеба сказал:
– Правильно ты всё сказал. Другое дело, что дураку об этом твердить без толку, а умному и так понятно!
Глава 4
Прошло ещё две недели. Через каждые два-три дня военные при участии милиционеров наезжали в Гвардейское, работая по запланированной схеме. Долго в селе не задерживались и каждый раз ограничивались проверкой одной или двух улиц, при очередном своём посещении изучая село всё больше и больше. Традиционно из полутора десятков выезжавших милиционеров фактически работало только шестеро: опера, дознаватель и один из участковых – Гульченко Василий. Остальные предпочитали созерцать действия своих коллег с высоты брони бэтээра или сбившись в кучу в углу двора. Сие обстоятельство Велиева каждый раз злило, но он хорошо осознавал, что заставить потрудиться пещеринского любимчика и иже с ним, фактически никакой возможности не имеет. Глядя на происходящее, всё меньше рвения проявляли даже те, кто на первых порах работал с усердием. При последней операции во время остановки колонны у одного из домовладений из всех милиционеров с брони спрыгнуло только двое – Велиев и Моргунов. Но похоже, что такая ситуация начальника вполне устраивала, во всяком случае никаких признаков недовольства создавшейся ситуацией он не подавал.
В перерывах между выездами в село, жизнь в поселковом отделении протекала по привычному распорядку. С утра часть пэпээсников выдвигалась к дороге на КПП, другая отдыхала в готовности их сменить, а носители офицерских погон, обозначенные в Уставе как начальствующий состав, принимались за уборку прилегающей территории. Закончив её, все занимались по личному плану до наступления вечера, когда представителям одной из служб приходилось заступать на ночной пост.
Большинство свободного времени Глеб проводил у военных. Он часто посещал батарейцев, но не упускал случая зайти и к командованию роты. Утверждать, что офицеры не употребляли спиртного вовсе, было неверно. Тем не менее, за процессом поглощения алкоголя или просто в выпившем состоянии милиционеры войсковиков никогда не заставали. Как-то, сидя в комнате командира роты за кружкой чая, майор услышал:
– У меня просьба к тебе, Глеб. Ты передай своим, чтобы солдат моих не спаивали. Я понимаю, что им взамен патроны необходимы – по банкам у дороги пострелять, но надо же и меру знать!
– Хорошо, я передам начальнику! – кивнул опер, не торопясь обещать большего – А что, сведения такие откуда?
– Да поймали вчера одного, всю ночь в яме просидел. У нас ведь гауптвахты нет, так приходиться своими силами обходиться. Зато протрезвел быстро. Говорит, что кто-то из ваших ему бутылку недопитую сунул. Сам заглотнул при нём и отдал, когда мы с операции возвратились, когда никто ещё с брони спрыгнуть не успел.