– Какие милиционеры? Да там же большинство самых настоящих боевиков! Начальник отдела у них вахаббист, вот он всех своих к себе и подтаскивает. Вахид к примеру, вот тот, который среди ваших ментов постоянно ошивается, у вахаббистов до вашего прихода агитатором был, а сейчас старший участковый.
Опера многозначительно переглянулись, но прерывать Ибрагима никто не спешил.
– Вообще непонятно мне, – продолжил тот – как ваши таким оружие дают. Ладно ещё, если этого боевика в милицию берут, потому что он с кадыровского тейпа, но как таких отъявленных вахаббистов набирают – непонятно.
Выговорившись, хозяин дома замолчал и Тверских, разлив коньяк по опустевшим рюмкам, задал очередной вопрос:
– А правду поговаривают, что в этом году через райцентр Масхадов на легковушке пару раз проезжал?
– На счёт Масхадова – не знаю, но Басаев был. Не украдкой в машине, а в открытую. Весной со своим отрядом в село вошёл и объявил, что сейчас всех русских перебьёт. Ну, военных значит и вас, милиционеров. Тогда все жители, чтобы разрушений не допустить, деньги собрали и ему вручили. Он после этого на ваших нападать не стал, дальше пошёл.
– Как же он так скрытно в село пробрался? – не поверил Глеб, дрогнув уголком губ в едва заметной усмешке.
– Чего ему прятаться! – в свою очередь удивился Ибрагим – Он открыто пришёл, на полсела колонна растянулась.
– А наши что? – подался вперёд Алексей, в изумлении широко раскрыв глаза.
– Заперлись у себя ваши и носа не показывали! – не без ехидства ответил чеченец – И комендатура, и отдел.
Коньяк закончился. Велиев безразличным взглядом окинул расставленные на покрывале блюда. Пищи ещё оставалось вдоволь, но есть больше не хотелось. Побеседовав ещё с полчаса, опера засобирались – поджимало время и пора было возвращаться в отдел. Ибрагим, провожая гостей, вышел во двор и у самого выхода остановил Тверских.
– Значит, Ген, я рассчитываю на тебя. Как и договаривались раньше. Не разговаривал ты на складе ещё?
– Пока не время! – глубокомысленно изрёк тот и, второпях попрощавшись, поспешил вдогонку за вышедшими на улицу товарищами.
– Чего он там? – поинтересовался причиной его задержки Алексей.
– Всё сахар с мукой по дешёвке от меня ждёт. Помнишь, я ему в прошлый раз обещал? Пусть подождёт пока. А когда сам догадается на наших тыловиков выйти, глядишь, и командировка к концу подойдёт. Всё меньше им возможности нажиться будет!
На вечерней проверке всех ожидала новость. Ответственный по отделу объявил о запланированной на завтра зачистке. Рассказывать собравшимся милиционерам о предполагаемом месте операции начальник не стал. Он только многозначительно улыбнулся и с напускной скромностью бросил:
– Завтра всё узнаете.
Утром отдел подняли на час раньше. Наскоро перекусив, милиционеры в ожидании столпились у своих кубриков, но команды на сбор всё не поступало. Те, кто поторопился одеть на себя разгрузки с боекомплектом, успели об этом пожалеть. Глядя на покуривавших, не самых лёгких на подъём своих товарищей, они снова сложили оружие и прилегли рядом, в нетерпении бросая взгляды на стрелки часов. В итоге со времени общего подъёма не прошло и двух часов, как объявили о построении личного состава, задействованного в операции. Нет нужды рассказывать, как происходила погрузка, выдвижение и прибытие милиционеров в означенный для зачистки населённый пункт. Всё в точности повторило уже начинающий подзабываться первый выезд. Только в этот раз предстояло чистить не предгорья, а равнину, причём под самым боком у районного центра. После утомительной тряски в крытых тентами кузовах машин, милиционеры наконец выгрузились в отведённом районе сосредоточения. В открытом со всех сторон поле уже ожидали два батальона десантников, прибывших с гор специально для участия в зачистке затаившегося неподалёку села. Нельзя сказать, что Знаменское вымерло. В обе стороны продолжал сновать транспорт, по никем не контролируемым улицам свободно передвигались обыватели, словом, внешне никаких изменений заметно не было. И всё же население вот уже второй день находилось в томительном ожидании зачистки. Вполне естественно, что все не имеющие российских документов и местной прописки бандиты из села выехали, а оставшиеся в нём их товарищи, имеющие на руках выданные самими же федералами вполне легальные паспорта, упрятали оружие поглубже, и со спокойной душой приготовились созерцать привычную им потеху. Но сам факт затянувшегося ожидания утомлял. Поэтому, когда по прибытию машин в стане военных обозначилось шевеление, чеченцы с облегчёнием вздохнули: «Ну наконец-то, строиться начали. Значит, скоро начнут!» И действительно, через полчаса начали. Разбившись по группам, милиционеры в сопровождении приданных им отделений, на бэтээрах двинулись к обращённой к ним окраине села. Группы остановились у крайних домов четырёх параллельных улиц, и приступили к выполнению поставленных задач. Засидевшиеся без дела мужчины принялись скурпулёзно осматривать каждый закоулок жилых помещений. Перерывали каждый ящик и сваленный в кладовых хлам, передвигали мебель в поисках скрытых под половиками люков. Таковые находились почти в каждом втором доме, но их тщательный осмотр никаких результатов не приносил. Через сорок минут энтузиазм пропал. Меры к осмотру помещений предпринимались, но с каждым пройденным домовладением всё больше появлялось желающих ограничиться созерцанием действий своих товарищей. Более того, осмотревшись, многие милиционеры поняли тщетность своих усилий. В расположенных на указанных маршрутах домах почти не попадалось мужчин. В основном их встречали лишь старики, женщины и дети, которые на расспросы отвечали, что все трудоспособные мужчины давно уехали в Россию на заработки или же в настоящее время находятся в городе. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы увидеть наличие крепкой хозяйской руки. Добротные домовладения – коттеджи всем своим видом буквально источали ухоженность и чистоту. Во многих дворах ожидал своих владельцев готовый к эксплуатации транспорт, а в стойле жевала сено сытая и ухоженная скотина. Также нетрудно было заметить перемещавшейся по неохваченным зачисткой улицам толпы мужчин. С первого же взгляда было понятно, что это и есть якобы отсутствующие в семье трудоспособные или, вернее сказать, боеспособные члены проверяемых семей. Чеченцы бродили в стороне, явно ожидая того времени, когда можно будет вернуться в свои покинутые военными дома. Несмотря на явную несуразность создавшегося положения, никому из руководства до слоняющихся рядом толп дела не было. Военное командование, как того и требовала обстановка, пребывало вне пределов населённого пункта вместе с находящейся в резерве основной частью личного состава. Какое – то время поблизости от них ошивалось и милицейское начальство, но выждав с час и удостоверившись, что высланные группы продвигаются без происшествий, решило обозначиться и оно. Посадив на бронированный УРАЛ безотвязно следовавшую за ними охрану из восемнадцати пэпээсников, начальники штаба и МОБ в их сопровождении выдвинулись на УАЗике вдогонку за одной из углубившихся в центр села групп. Вскоре они добрались до зачищаемого милиционерами и солдатами домовладения. Бутков и Хорошевский некоторое время потолкались среди оцепления и подались к заканчивавшим осмотр милиционерам. Начальники вошли в широкий двор, заглянули в жилые помещения и даже выглянули на огород, в дальней стороне которого маячили четыре фигуры выставленных в охранении солдат.
– Давайте на огород все! – обернулся к топтавшимся за спиной охранникам начальник штаба.
– Зачем, товарищ майор? – удивлённо пожал плечами один из них – там ребята проверили уже.
– Да, при нас ведь с огорода двое возвращались. Сказали старшему, что закончили там. – поддержал товарища второй.
– Не оговаривайся, когда тебе начальник приказы отдаёт! – во весь голос заорал Хорошевский. – Шесть человек на огород, живо!
От заполнившей двор группы изнывающей от безделья охраны отделилось несколько милиционеров. Через распахнутую дверь они прошли на огород и остановились, не дойдя пяти шагов до только что расстрелянного их коллегами нефтехранилища – почти полностью вкопанной в землю цистерны за рядом длинных и просторных теплиц. Следом шагнуло ещё двое. Эти не стали утруждать себя длительными переходами. Они неторопливо миновали дощатый забор и, остановившись у входа в коровник, потянулись за сигаретами. Выждав с минуту, на задворки пожаловало и начальство. Оба руководителя в раздумье потоптались рядом со своими новоявленными телохранителями и, обменявшись друг с другом несколькими фразами, двинулись к неприметному туалету. Первым по старшинству отхожее место почтил присутствием начальник штаба. Дождавшись, когда тот наконец соблаговолит покинуть одноместный номер, в приоткрытую дверь юркнул и начальник МОБ. Когда оба старших начальника встретились вновь, Бутков решительно передёрнул затвор автомата. На глазах изумлённых пэпээсников, из задранного в небо ствола прогрохотала длинная очередь.
– Нас обстреливают! – резанул слух визг Хорошевского – Чего встали как вкопанные, занять всем оборону!
Все находившиеся на огороде милиционеры в недоумении развернулись в противоположенные от туалета стороны и взяли автоматы на изготовку. Они слышали, как со спины начальник штаба по рации передавал на командный пункт военных:
– Меня обстреляли, отражаю нападение!
– Сколько огневых точек засекли? – сразу же отозвался командовавший военными подполковник.
– Пока не можем сказать … – неопределённо промямлил Бутков, снова поднеся рацию ко рту.
– Чеченцы огонь продолжают вести? – всё допытывался подполковник.
– Нет, прекратили – после недолгой паузы, как-то уныло ответил милицейский начальник.