– Сашка, я хочу быть учителем.
– Ты что, дура? На фига тебе этот геморрой? Представь себе, что ты, как Генриховна, каждый день будешь сражаться с такой вот Машкой. Нервов не хватит.
– Я не буду, как Генриховна, Сашка. И тогда у меня не будет таких вот Машек. Я буду как Елена Михайловна. Слушай, а пошли к ней?
– А пошли. А вдруг она не дома?
– Дома. Она болеет, значит, дома.
– Жалко, что она ушла с работы…
– Жалко. Но она не могла больше. Ей тяжело… Сашка, а как ты думаешь, она умрёт?
– Ты дура. Она же молодая совсем. Выздоровеет.
– Моя мама тоже молодой была и умерла.
– Не, твоя мама от родов умерла. А Елена Михайловна выздоровеет, вот увидишь…
Мы оделись и побежали к нашей дорогой Елене Михайловне.
Елена Михайловна умерла, когда ей не было и сорока лет, через месяц после того как мы с Сашкой прибежали её проведать…
Глава вторая
Новенькая
– Анна Генриховна, объясните, почему вам не понравилось моё сочинение? Почему вы поставили мне тройку? Вам виднее? Ну да, конечно, вам виднее. Можно я посижу? Я не буду вам мешать, честное слово. Хорошо, до первого замечания.
«Дети, открываем тетради и записываем число. Сегодня…»
Какие мы ей дети? Нам по пятнадцать лет. Мы уже давно не дети, но эта дурацкая привычка называть нас детьми осталась у многих наших учителей. Я давно привыкла к тому, что сижу на уроках Анны Генриховны, делаю вид, что слушаю её, а на самом деле думаю совсем о другом. Машинально пишу диктанты, выполняю упражнения и только стихи, заданные выучить наизусть, я читаю по-настоящему. Я очень люблю читать стихи. Первый мой слушатель – бабушка. Потом – папа, когда у него есть время. По мере того как дипломы о папиных изобретениях завоёвывали стену, папу повышали в должности, и сейчас он – начальник цеха. Он даже получил государственную премию за какую-то деталь к какому-то ужасно сложному станку, и эту деталь сейчас внедряют в производство по всей территории нашей страны.
У меня появился брат, когда мне было одиннадцать лет. Назвали его Мишей – в честь папиного деда. Айза с маленьким Мишенькой сидит дома, потому что он часто болеет. Наши отношения складываются не очень хорошо. Айза вся с головой ушла в материнство, папа ей помогает, когда успевает, а у меня по-прежнему есть моя бабушка Варя.
– Берман, что сидишь и ворон считаешь? А ну повтори вопрос, который я задала! Не повторишь – поставлю два.
Нужно повторить. Да, я думаю о своём, но я всегда начеку.
– Вы спросили, что такое однородные члены предложения.
– Правильно, Берман. Отвечай.
– Однородные члены предложения – это такие члены предложения, которые отвечают на один и тот же вопрос.
– Это всё? Напряги свои мозги, Берман.
– Они относятся к одному и тому же члену предложения.
– Может, ты нам и пример приведёшь?
– Да, приведу. Учитель бывает то злой, то вредный, то несправедливый, то…
– Достаточно. Это ты о ком сейчас говоришь?
– Это просто пример, Анна Генриховна.
– Это не просто пример, Берман. Выйди и подумай, можно ли об учителе так говорить.
Я с облегчением вышла из класса. Странно. Я ведь ничего плохого не сказала. Я сказала правду. Хорошо, хоть журнал в меня не бросила.
Конец ознакомительного фрагмента.